— Ну, вот, видишь, все уже прошло, как я и говорил, — предъявил я подруге, когда мы со скандалом сбежали-таки в коридор (предварительно, разумеется, деактивировав действие Целебного пота).
— Да, сейчас вроде норм, — вынуждена была констатировать Машка, обнаружив вернувшийся на мое лицо румянец, и не заметив больше нигде следов мгновенно испарившегося пота.
— И вот нафига было, спрашивается, с лекции сбегать?
— Ну, блин, Сережка. Я ж реально за тебя испугалась. Ты ж там бледный-бледный вдруг стал.
— Это от недосыпа, Маш. Потому что некоторые, мне выспаться помешали.
— Да ну тебя.
— Ладно, не дуйся. Пошли что ль в буфет, раз уже с лекции сбежали. Хоть позавтракаем там нормально.
— Угу. А купи мне тогда эти…
— Которые?
— Да, блин, Сережа, не перебивай.
— Я вообще молчу.
— Вот и мочи.
— Вот и молчу.
— Помнишь, рогалики там такие воздушные в тот раз были, орешками еще обсыпанные?
— Которые тебе еще до визга понравились?
— Ага.
— Неее, че-т не припомню.
— Да, Капустин, блин!..
Интерлюдия 2
— Начальник, дай сигу-то подымить.
— Не велено!
— Да ладно, зёма. Че ты? Не жмись. Всего одну сигаретку. Уж не обеднеешь с одной-то.
— Цыганов, отвали, а. Ехай молча.
— Не ссы, зёма, я майору не скажу.
— Конечно не скажешь. Потому что нечего будет говорить.
— Ну хоть затянуться-то дай мне разок.
— Перетопчишься.
— Начальник, будь человеком. Из-за этих пересылок долбанных я уже сутки, считай, не куривши.
— Сутки вытерпел и еще столько же подождешь. Говорят, для здоровья полезно.
— Ну че те жалко, что ль? Вон же ж сам дымишь, как паровоз.