— Владислав, ты что, был в той лаборатории?
— Конечно, иначе откуда бы я это знал!
— А зачем ты туда проникал?
— Очередной тупой вопрос! Искал сыворотку!
Старик приподнял брови:
— А тебе зачем? Ты вроде неуязвим для всяких вирусов, тебя так беспокоят смертные?
— Меня беспокоили мудаки с термодатчиками! Но китайские уродцы так и не сумели разработать сыворотку от собственной же дряни, пришлось извращаться со справкой.
— А как ты туда вошел? Ты умеешь становиться невидимым?
— Чушь. Зато я умею менять внешность, отпечатки пальцев и голос, — ответил я старику его собственным хриплым голосом.
— Вау… Да, я еще спросить хотел, почему ты ни разу не попытался прямо все отрицать?
— Ну если ты не догадался до конца — потому что не могу. Я физически не могу прямо говорить то, что явно противоречит фактам. Я не могу лгать, и потому меня очень бесят уроды, задающие прямые вопросы в лоб!
— Пришлось. Ну что ж, Владислав, я думаю, ты по моему виду давно догадался, что мне от тебя нужно.
— Пф-ф-ф, плевое дело! Вам всем нужно одно и то же! Каждая смертная однодневка только и думает, как бы это обмануть природу и избежать смерти!
— Что поделать… Человек безумно страшится того немыслимого момента, когда его «я» перестанет существовать, и я не исключение. Как вы передаете свое проклятие, ну или верней — дар? Через укус?
— М-да, просто нет слов. Какое еще проклятие? Забудь весь тот бред, что ты видишь в кино, там нет ни грамма правды. Проклятие, кресты, нежить, колья, чеснок, омела, сон в гробах — все полная чушь. Ну, кроме чеснока: не люблю его, ибо девушки жалуются на запах изо рта. А остальное — сказки. Если на то пошло, то проще сказать, что вампиров не существует. Потому что этим словом ты называешь то, что не имеет со мной ничего общего.
— И кто же ты в таком случае?
— Никто — мы неизвестны никому. Для нас у вас нет правильного названия, вы не знаете о нашем существовании, нас нет в фольклоре, но именно мы стали прообразом и вампиров, и ведьм, и Кощея, и тэнгу, и суккубов с инкубами, и даже самого Сатаны. Впрочем, для простоты можешь считать меня вампиром — ну, просто чтобы как-то обозначить.
Он нахмурился.
— Но ты бессмертен?
— Все смертны. Ничто живое не избежит смерти рано или поздно, даже нестареющие мы. Что имеет начало — у того будет и конец.
— То есть, ты не живой мертвец?
— Нет. Мертвое не может быть живым, это оксюморон, нарушающий законы физики, а во мне нет ничего сверхъестественного.
— Тебе много лет?
— Слабо сказано.
— А точнее? Тысяча?
— Больше. Я старше христианства, причем намного.
— И ты пьешь человеческую кровь?
— Иногда. Очень редко, по настроению.
— Ладно, тогда в чем фокус? Что вы передаете жертве через укус? Вирус?
— Не вирус — бактерия.