Белый посох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поврежденные статуи, которые архитектор решил убрать и заменить новыми, находятся в различных музеях. В Клюнийском музее можно видеть перенесенные из собора подлинные произведения XIII–XIV вв., например, статую Адама, группу волхвов, ангелов, возвещающих Судный День… Кое-что хранится в Лувре. А в музее «Памятников Франции» есть прекрасная голова ап. Иоанна, отлитая из гипса до реставрации и дающая возможность судить о чистоте стиля и духовности древних изваяний.

Торжественное освящение обновленного собора совершилось 31 марта 1864 г. К тому времени была завершена постройка усыпальницы парижских архиепископов. Она находится под хорами, на глубине девятнадцати ступеней.

Во время Коммуны собор перенес еще одно испытание. В мае 1871 г. весь Париж ощетинился, около 600 баррикад преградили улицы. Во время беспорядков были расстреляны шесть священников и чуть было не погиб сам собор… Взломали кружки для пожертвований, расхитили ценную церковную утварь, сорвали и разбили люстры. А что хуже всего — подожгли деревянные скамьи и заперли собор. К счастью, об этом стало известно раньше, чем пожар разгорелся. Двери вышибли, огонь потушили и храм спасли.

* * *

Подошло время Первой Мировой войны. И снова Париж обратился к своей Заступнице — Матери Божией. В сентябре 1914 г. 40 тыс. человек присутствовали на богослужении и молилось за Францию. Как это издревле бывало в годины бедствий, раки святых вынесли из храма в торжественной процессии. И Богородица вняла молитвам. А во время войны, когда неприятель сбросил на собор четыре бомбы, только одна из них повредила кровлю с северной стороны. Храм же был защищен мешками с песком.

В ноябре 1918 г. в соборе служили благодарственное молебствие за дарованную победу. Ветер весело трепал на башнях трехцветные флаги, а храм был переполнен до отказа.

Настал 1939 год… И опять собор обложили мешками с песком. Во время оккупации парижане усердней, чем когда-либо, посещали храм и молились о спасении страны. В мае 1944 г., во время моления за Францию, собралась такая огромная толпа, что 25 тыс. человек были принуждены остаться снаружи. В этот день кардинал Сюар посвятил город и приход Пресвятой Деве: «Всё: наше прошлое и настоящее, наши памятники и наши дома, наши тела и души в единении с теми, кто отсутствует, — мы в этот день молитвами препоручаем тебе, Богоматерь города Парижа. Услышь наши молитвы, ты, Царица Франции и Царица мира».

В августе 1944 г. танки генерала Леклерка, покрытые цветами и флагами, въехали в освобожденный город. Радостно звонили колокола в этот счастливый день! А на следующий день в соборе возносились благодарственные моления.

Окончательное поражение неприятеля и победу Франции отметил торжественный «Te Deum» в мае 1945 г.

В продолжение восьми столетий cобор Парижской Богоматери всегда принимал и продолжает принимать участие во всех значительных, радостных или горестных событиях, отмечающих исторический путь Парижа и Франции. Так, после кончины генерала де Голля в этом храме объединились в общем молении представители почти всех народов мира.

БРАТ МАССЕО

Превыше всех христианских добродетелей, Франциск Ассизский ставил Смирение… “Это, — говорил он, — залог спасения души”.

Брат Массео часто сознавал, что именно смирения ему труднее всего достигнуть. Чтобы идти за Франциском, он легко отказался от прежней беспечной жизни, покорно расстался со своими родителями и радостно принял “обет Святой Бедности”. И все-таки смирения ему не хватало… Это он чувствовал каждый раз, когда приходилось подчиняться непонятным порой распоряжениям Франциска и когда они, бедно одетые монахи, проходя через села и города, подвергались насмешкам толпы. Свистели мальчишки, смеялись молодые, удивленно смотрели старики, качая головой: что за невиданный монашеский Орден? Не просто ли нищие?

Но стоило Франциску начать проповедовать, как все менялось. Люди останавливались, внимательно прислушивались. Слова проникали прямо в сердца. И когда монахи уходили, взволнованные горожане провожали их до городских ворот и долго смотрели вслед. А перед путниками опять тянулась лента дороги, то извиваясь по горному склону, то спускаясь в долину. Иногда тропинка бежала через лес, иногда через кудрявые виноградники. Влажная трава охлаждала натруженные ноги. Невидимый за кустами ручеек призывал легким журчанием. Монахи шли на зов, Франциск осторожно раздвигал заросли дикой малины и, став на колени, припадал губами к прохладной воде. Утолив жажду, монахи снова отправлялись в путь. Если ночь застигала их в дороге, они укрывались под сенью деревьев или в пещерах. Всю ночь над головой мерцали звезды, всю ночь ветер овевал прохладой… А на заре птицы поднимали такой восторженный гомон, что будили спящих. Продрогшие за ночь, монахи поднимались, молились, и, выходя на дорогу, шли навстречу солнцу.

Франциск хорошо знал своих учеников, читал их самые сокровенные мысли. Всех любил, но, желая помочь, к каждому относился по-разному. Чтобы смирить дух Массео, он не раз заставлял его делать то, против чего тот внутренне противился. Однажды Франциск сказал:

— Массео! Все наши братья обладают даром созерцания и молитвы. У тебя же дар проповеди, понятной народу. Пусть наши монахи отдаются молитвенному созерцанию, а ты, чтобы им в этом помочь, возьми на себя обязанности привратника, сборщика милостыни и повара… Когда братья сядут за трапезу, тебе придется поесть, сидя за дверями. И если кто-нибудь придет в это время, ты обратись к нему со Словом Божиим, не беспокоя своих товарищей.

Массео поклонился, надвинул капюшон и вышел за двери. Он почувствовал себя отстраненным, оставленным, но в продолжение нескольких дней безропотно стоял у входа, собирал милостыню и готовил пищу. Массео был еще молодым человеком. Состоятельные родители дали ему хорошее образование, а Бог — доброе сердце и телесную красоту. За все эти качества монахи любили его. И теперь, видя как ему трудно приходится, они обратились к Франциску, прося облегчить заботы Моссео и распределить труды между всеми поровну. Видя покорность Массео и сочувствие братьев, Франциск уступил.

Но полное смирение еще не вошло в душу Массео. Лукавый нашептывал порой соблазнительные мысли.

Слава святого Франциска стала распространяться по всей Италии. Теперь во многих городах его ожидали с радостью. Выходили навстречу, обступали, старались прикоснуться, веря, что от него исходит целительная сила.

Как-то раз, после того как монахи оставили город, где Франциска слушала большая толпа, Массео не выдержал и спросил:

— Почему к тебе? Почему всегда только к тебе?

— Что ты хочешь сказать? — удивился Франциск.

— Я спрашиваю, почему все люди бегут именно к тебе, слушают тебя и повинуются? Ты ведь не так уж хорош собой, не очень учен, не слишком высокого роста… А все тянутся именно к тебе. Почему?

Франциск помолчал, улыбнулся и сказал:

— Потому, что Господь, который все видит и знает, не нашел среди грешников большего и худшего, чем я. И вот Он избрал меня для того, чтобы показать на моем примере, что сами мы ничего не можем, а Бог может все.

Однажды, находясь в Риме, по делам Ордена, Франциск получил приглашение от кардинала Остии разделить с ним трапезу. А с Франциском Массео и Леоне. Кардинал Уголино жил, как подобало его сану, в богатом дворце, окруженный роскошью. Босоногие францисканцы в потрепанных рясах резко выделялись в пышной толпе, окружавшей кардинала. Он милостиво принял монахов, расспросил Франциска о нуждах Ордена и обещал помочь. Едва он отошел, как Франциск сделал знак своим спутникам и стал пробираться к выходу. На них смотрели с удивлением.

— Отче, — прошептал Массео — как бы не обидеть кардинала тем, что мы уходим от трапезы.

— А мы скоро вернемся. Как раз поспеем… Видал сколько у него народа? Пока всех расспросит, да с каждым поговорит, пройдет немало времени.

“Что он задумал?” — удивлялся Массео. А Франциск, выйдя на улицу, принялся смиренно просить у прохожих подаяния ради Христа. От денег, как всегда, отказывался, просил только хлеба. Вскоре котомка наполнилась и монахи возвратились во дворец. Там как раз усаживались за стол, уставленный обильными яствами. Чего там только не было: огромные рыбины, фаршированные каплуны, заманчивые паштеты…

Франциск хотел сесть в конце стола, но кардинал усадил его рядом с собой. И тогда Франциск поставил на богатый стол свою нищенскую суму с краюхами хлеба, мятыми плодами, кусками сыра.