— Я просто боюсь услышать, что отцу уже не помочь.
— Этого мы не знаем. Тем более, у тебя теперь есть сила. Давай, иди скорее.
Я встал и пошел обратно. Директор кивнул, полез в сейф и достал россыпь каких-то зеленых камней.
Один он покрутил в пальцах и с силой бросил на пол. Я невольно зажмурился, ожидая, что кристалл разобьется, но вместо этого в углу кабинета вспыхнула арка портала.
— Вас уже ждут на той стороне. Желаю удачи.
Я закусил губу и сделал решительный шаг в сверкающее поле. Только в последний момент все-таки не удержался и зажмурился.
Через мгновение меня уже обнимала матушка. Она сильно постарела, пока мы были в разлуке. Седина уже разбавила цвет ее волос, а возле рта пролегли морщины. Она похудела и осунулась.
Мы стояли в центре какого-то подвала. Ни единого окна, все стены выложены серым кафелем. Похоже, было на помещение морга.
— Сынок! — выдохнула Мария Федоровна и залилась слезами.
— Он?.. — противный ком встал в горле.
— Нет. Еще нет, но... — она взяла меня за руку, — пойдем.
Она повела меня наверх.
***
Отец лежал под белым одеялом на широкой кровати. Вокруг него мерцала знакомая мне бледно-зеленая полусфера. Выглядел Николай Александрович очень плохо.
— Он спит? — шепотом спросил я матушку.
— Да. Он смог так долго продержаться! Но доктора хотят вывести его из целебного сна, потому что... нет изменений.
Из ее глаз хлынули слезы.
Я присел рядом с кроватью и с тоской посмотрел на отца.
— А можно подержать его за руку?
— Мне не разрешают! Говорят, что это может нарушить целостность слоя или что-то там, я половину слов не поняла.
— И что дальше? Они просто уберут это поле и все? Он умрет?
— Он не умрет! — вскричала Мария Федоровна, сжав кулаки. — Ты слышишь меня? Не умрет!
Меня с головой накрыло ее отчаяние. Я переводил взгляд с нее на отца и даже понятия не имел, что мне сейчас сделать.
— Мам, прости меня. Конечно, он не умрет. Он же сильный. Он — Вереховцев!
Я сжал в ладони ее тонкие пальцы и направил в ее измученный организм тонкий поток силы.
Эмоции матушки постепенно стали выравниваться, и она успокоилась.
— Как ты? — спросил я.
— Когда ты рядом, мне значительно легче, — она слегка улыбнулась. — Расскажи, как там дела в академии?
— Да как обычно, то учеба, то перемены, — я облегченно выдохнул.
Мы проговорили еще час, пока мой желудок не заурчал. Матушка хлопнула себя по лбу и умчалась в больничную столовую, добывать для меня ужин. А я остался наедине с отцом.