Серп властителя: читать начало книги онлайн

— Курсанты, — своим четко поставленным резким голосом сказал криптор. — Вам приказано сопроводить куратора Совета Трех в закреплённую за академией школу эвокатов, с целью проверки ваших навыков. Вы будете примером полученных знаний и умений курсантов взаимодействовать с эвокатами. Оговорюсь, что имена были выбраны случайно, вне зависимости от ваших успехов в этой работе. Но мы верим, что каждый курсант нашей академии может с честью доказать, что обучен и способен быть проводником эвокатов. Ваша задача продемонстрировать это господину куратору. Командором временного отряда я назначаю курсанта Брайда Лэт Бринэйна, так как куратор настаивает на отсутствии при данной проверке офицерского состава. Курсант Бринэйн, задержитесь после построения на плацу, я выдам вам отдельные указания.

— Какая стремительная карьера, командор, — насмешливо прошептал в спину Брайда Мэбон, когда покидал плац вместе с остальными.

Брайд, не меняя строевой позы, терпеливо ждал, когда чёткий звук шагов курсантских сапог стихнет, а на плацу останутся только он и бывший цептор Клинков Рассвета — кумир Трева и, по мнению Брайда, один из самых жестких крипторов академии. Начал накрапывать привычный весенний дождь. Капли ложились на ресницы, застилая картинку перед глазами неровной дрожащей пеленой.

— У вас будет непростая задача, курсант, — сказал Лонгури, сразу переходя к делу. — Вы отвечаете за дисциплину в отряде и одновременно должны произвести впечатление на куратора. У меня недостаточно информации для того, чтобы дать вам прямые указания как именно следует держаться с ним. Но вы зарекомендовали себя как достаточно разумный и сдержанный в поступках и словах курсант, я рассчитываю на ваши способности. Кроме того, легат школы Звена хвалил ваши успехи в работе с эвокатами. Вопросы?

Брайд смотрел прямо в худое, обветренное до красноты лицо криптора, которое корёжили несколько старых шрамов — от когтей — и раздумывал, стоит ли задавать свой вопрос.

— До отбоя ещё целый день, курсант, — Лонгури неприятно усмехнулся. — Спать команды не было.

— Хочу спросить — был ли выбор меня во временный отряд связан с моим происхождением? — всё-таки спросил Брайд.

Криптор нахмурился и сухо ответил:

— Повторю — имена были выбраны случайно. А командором предложил назначить вас я. Ещё вопросы?

— Вопросов нет, криптор.

Вопросы, конечно, были, но Брайд решил не допытываться дальше, хотя подобное совпадение и показалось ему весьма странным. Случайность ли, что из полусотни курсантов последнего года обучения в отряд из шести человек попал сын одного из членов Совета Трех? И что бы сейчас не говорил криптор...

— Выступаете в полдень, — Лонгури резко развернулся и зашагал прочь.

***

Дождь, похоже, зарядил на весь день. Мелкий, но навязчивый, постоянный и раздражающий. Мир вокруг, казалось, был укутан в прозрачную мокрую ткань, которая хоть ничего и не скрывала, но размывала очертания, сокращала доступную видимость.

И вообще, Брайд дождь не любил. Неизбежное ощущение сырости, более острые запахи — мокрой шерсти и кожи, лошадиного пота, сырой земли. Ну и, разумеется, необходимость оттирать лицо уже промокшей насквозь холодной перчаткой. И если на плацу или на тренировочных полях обращать внимание на такие мелочи просто не было времени, то сейчас, уныло и монотонно покачиваясь в седле, начинаешь поневоле злиться. И на сам дождь, и на замотанную в тяжёлый серый плащ от макушки до пяток фигуру куратора, задающего темп всему походу. Медленный, ужасно медленный темп. Должно быть, куратор Совета Трех не слишком уверенно чувствовал себя в седле.

В голове тут же зазвучал льдисто-спокойный голос отца: «Ты слишком нетерпелив и порывист, Брайд. Следует учиться смирять свои порывы, добиваться чистого и ровного потока мыслей и четких действий, как подобает цептору и лэту». Наверное, вот это вот «нетерпелив и порывист» записано в его академической карточке и подчеркнуто жирной линией. Недаром в списке личных тренировок Брайда первым пунктом стояли всегда упражнения на концентрацию и подавление эмоций. И, осознавая необходимость этих упражнений, Брайд их почти что ненавидел.

Миновали тёмную стену леса Мечей, врезающуюся острым клином в раскисшие поля, ещё покрытые кое-где пятнами грязно-серого, пористого снега. Дорога резко повернула налево и вверх, к взгорью, на котором и стояли старинные постройки школы эвокатов Холодного Звена, возведенные ещё во времена Конца Милости. Относительно неповреждённым выглядело только основное здание — уныло-прямоугольное, с четкими линиями крыш, без каких либо украшений, свойственных более поздним постройкам. К главной цитадели робко жались хозяйственные здания — кухни, конюшни, пара складов. Они смотрелись куда более старыми, хотя Брайд знал, что это только на вид. В суровые времена Конца Милости строили без изысков, но крепко — на века. От стены, некогда окружающей весь комплекс, остались только едва заметные руины. Когда бывшая ставка ныне несуществующего ордена Милости была переформирована в эвокатскую школу, надобность в стене отпала, и её уже никто не подновлял, позволив времени постепенно разрушать каменную кладку.

Легат школы встретил отряд у входа. Он зябко ёжился, кутаясь в подбитый мехом плащ. Действительно замерз или слегка напуган визитом куратора? По выражению лица легата — отстранённому и даже надменному — сказать было сложно. Все легаты школ подчинены ордену Серпа Ревнителей, а там, видно, эти маски холодного безразличия выдают при вступлении. И требуют, чтобы больше никогда не снимали.

— Проведите нас сразу к эвокатам, легат Хув.

Брайд впервые услышал голос куратора — тихий, неожиданно мелодичный, словно его владелец был очень молод. Он даже снова попытался разглядеть лицо проверяющего, но, как и прежде, увидел лишь скрытую тенью глубокого капюшона полоску кожи на лбу, темные провалы глазниц. Остальное было закрыто лёгким шарфом.

— Конечно, куратор, — легат жестом подозвал грантов, держащихся чуть поодаль, чтобы принять лошадей.

— Спешиться, — приказал Брайд и первым передал поводья подбежавшему мигом гранту.

Казармы для эвокатов всегда навевали Брайду мысли о лазарете. Что было странным, так как обстановка подходила скорее для скромной гостиницы и уж явно была уютнее, чем в совершенно аскетических комнатах курсантов академии. Может быть, дело было в стойком запахе трав, из которых делали эликсиры и зелья, широко применяемые в школах. А может, в самих эвокатах, лица которых казались ему какими-то нездоровыми. Слишком бледными, слишком худыми. И ещё эта их постоянная заторможенность. Эвокаты всё делали медленно — передвигались, говорили. Нет, Брайд, конечно, понимал, что это оправдано — эвокатов обучали тщательно беречь силы в быту, чтобы эффективно действовать на поле боя. И он сам не раз видел их в тренировочных сражениях. Назвать их там медлительными было бы просто смешно. Но ощущение того, что он попал в обиталище больных людей, всё равно не отпускало.

— Мне нужны орудия последнего года подготовки, — куратор, произнося это, даже не повернул головы в сторону легата.

Орудия. Слово резануло слух, хотя было вполне допустимым. Эвокаты — действительно орудия. Оружие цепторов. Эффективное и очень ценное. Вот правда использовалось такое слово чаще всего только в отчётах и сторонних разговорах.

Легат Хув едва заметно втянул носом воздух.

— Тогда нам следует пройти в изоляторы, — сказал он с тенью недовольства в голосе. — На последнем году эвокаты...

Куратор резко развернулся и зашагал по коридору, определённо зная куда идти, и совсем не собираясь дослушивать начатую легатом фразу. Брайд двинулся за ним, знаком приказав остальным следовать его примеру. С самого начала куратор вообще не обращал внимания на затребованный им же отряд. К самому Брайду он тоже ещё ни разу не обратился напрямую. Да и вообще никак.

Эвокаты, которые заканчивали свою подготовку, содержались отдельно. Для каждого на последнем году была разработана индивидуальная система обучения, направленная на предельное совершенствование конкретных способностей. Считалось также, что изоляция помогает эвокату полностью отделить своё сознание от себе подобных и оставить его открытым только для своего будущего проводника. И обычно курсантов в изоляторы не допускали. Но, видимо, решения куратора оспаривать было не принято.

Если жилые комнаты эвокатов напоминали лазарет, то изолятор определённо был тюрьмой. Длинный коридор с тяжёлыми дверями по обе стороны. На каждой двери охранная печать, тускло светящаяся блекло-зелёным. Двое грантов на страже в конце коридора и двое цепторов, патрулирующих коридор. То ли охраняли самих эвокатов, то ли всю школу от этих уже почти подготовленных эвокатов.