— А..., — Брайд слегка замялся, но заметив в глазах Кэддока только спокойное ожидание, все-таки решился спросить. — Командор же в Клинках был? И перевёлся сюда?
Взгляд оптимата сразу стал серьёзнее. Он ответил сдержанно, уже без тени улыбки:
— А вот об этом лучше не думай. И, сохрани тебя Грит, спросить у самого Гвинна. Никто этой истории толком не знает, но ходят слухи, что он там, в приграничье, всего отряда лишился. Сам был тяжело ранен, почти что мёртв. Ну а потом его и перевели к нам, как поправился. Но если что и может мгновенно привести в бешенство нашего командора — это упоминание его прошлого. И Клинков в целом. А бесить его я категорически не советую.
— Да я не собирался, — пробормотал Брайд. — Спрашивать его об этом. Он вообще как-то не располагает к желанию задавать ему какие либо вопросы.
— Точно, — коротко хохотнул Кэддок. — Вот особенно и не задавай. Можешь меня спрашивать, если чего непонятно будет. Да и вообще, отряд у нас крепкий, всегда можно на поддержку рассчитывать. Хоть в бою, хоть так. Ты ж наверное думал, что Серпы горазды только мятежников из дыр вытаскивать и вольнодумцев казнить? Нет, Брайд, у нас тут самая настоящая война идет. Может и потруднее, чем на передовой. И уж точно намного противнее... Во всех смыслах.
Оптимат провёл ладонью по бритой голове и невесело усмехнулся каким-то своим мыслям или, быть может, воспоминаниям. Поймал внимательный взгляд Брайда и поморщился с досадой.
— Эту историю я рассказывать не очень люблю. Но ведь всё равно расскажут... Паразиты. Так лучше от меня самого услышишь. Может, не так весело, зато правда, — Кэддок нарочито тяжко вздохнул. — В общем дело в Игарских Топях было. Я тогда только-только прибыл в расположение корпуса после академии. И сразу под Игар — повезло, да? Когда Столпы спалили город до угольков, остатки хуннской нечисти в Топи сбежали. Тогда ещё в моем отряде другой командор был, Гвинн много позже появился. И вот мы с командором попали в хуннскую ловушку — они ее Мороком зовут. Идёшь с отрядом, месишь болотную жижу, вроде всё спокойно. Я ещё тогда шлем сдуру снял — душно, мол. И вдруг туман поднимается. Густой, как сметана, хоть ложкой ешь. И заметить не успеваешь, как топаешь уже не туда. Да даже эвокаты, и те не успевают заметить. И быстро всё так. Потом туман рассеивается, а ты уже не там, где был, и хорошо если не один. Я с командором оказался на каком-то островке посреди болота. Стоим, головами вертим. А вскоре и некроды подтянулись... Полезли прямо из этой трясины. Хорошо, что их всего трое было. Командор одного прикончил, а я с другим возился. Первый некрод мой был. И вот, пока я от твари уворачивался и бестолково мечом махал, третий некрод на дерево запрыгнул и сверху набросился на меня. Командор только проорал: «Пригнись!» и его как-то так ловко на меч принял, что брюхо тому в полёте распорол. В общем, вся некродская вонючая требуха на меня сверху просыпалась. Запах, я тебе скажу... Стою — рожа вся залеплена гнилыми кишками и дерьмом, ничего не вижу, а командор от последнего отбивается и меня отбивает. Ну в общем, справился он. Хоть и подрали его немало. Я кое-как лицо болотной водой промыл, ну и пошли мы выбираться. Пока выползли из болот, пока до своих добрели, всё это некродское добро меня до костей, похоже, пропитало. Но это полбеды. Когда я в лагере отмылся, волосы с головы полезли как у пса в линьку. Клоками. Неровно ещё так. Ну я и сбрил наголо всё, чтобы корпус не веселить больше необходимого. Ну и с тех пор волосы так и растут — пучками и не везде. Вот и приходится теперь не только лицо брить. Так что не удивляйся, если где мое прозвище услышишь. Сразу поймёшь — про меня это.
Кэддок хмурился, но уголки губ подрагивали смешливо. Брайд сдерживаться не стал. Хихикал весь рассказ, представляя себе так живописно обрисованную картину.
— Так какое прозвище то?
Оптимат фыркнул, сделал каменное лицо и с выражением непередаваемого отвращения ответил:
— Горшок.
Брайд не выдержал и совершенно неприлично и невежливо расхохотался. Кэддок возмущенно ткнул его кулаком в плечо, а потом и сам рассмеялся.
— Слушай, — Брайд с любопытством посмотрел на него. — А если вы там только вдвоём с командором были — кто рассказал остальным эту историю? Неужто командор?
— Да сам я и рассказал, — Кэддок пожал плечами. — Во-первых, как-то надо было объяснить, почему такое вонючее чучело в лагерь явилось. Ну а во-вторых... Знаешь, должны быть такие истории, где и над схваткой с некродами посмеяться можно. А командор... Погиб он вскоре после этого. Там же, в Игарских Топях.
Брайд видел, как неуловимо меняется лицо оптимата — становится жёстче и будто даже намного старше. Он всегда восхищался людьми, способными вот так открыто посмеяться над собой. И над тем, что считается жутким, опасным и отвратительным. Чтобы это самое жуткое и опасное пугало чуть меньше. Особенно новичков.
— Ладно, Брайд, иди уже оруженосца своего гони за обедом. А то у нас корпус прожорливый, чего доброго и голодным останешься. Хотя твой парнишка Гронви — ещё тот проныра. И расторопный, вряд ли не позаботился заранее. Да и я, пожалуй, своего потороплю. Заболтался тут с тобой. — проворчал Кэддок, потом чуть улыбнулся и неторопливо направился к шатрам цепторов.
Брайд проводил его взглядом. Парень ему сразу понравился. На такого, должно быть, легко полагаться в бою, вести разговоры на привалах — и шутливые, и серьёзные — и можно рассчитывать на дружескую помощь. Ещё и оптимат. Звание наградное, просто так не выслужишь. Даётся за особые заслуги. И всегда только за боевые. И при этом напрочь лишён какого-либо высокомерия. Приятно вдруг узнать, что в твоём отряде есть такие люди.
А Гронви сам нашел его. Прибежал, запыхавшись, на ходу застегивая мундир.
— Цептор Бринэйн, я вам обед принес в шатер, пойдёте? Пока горячее всё.
Действительно расторопный. Брайд одобрительно кивнул и пошел следом за своим оруженосцем.
Вравонт, которого почти не коснулся огонь восстания в Хорте, выглядел как всякое живущее размеренной мирной жизнью крупное поселение. Добротные дома с садами вдоль нешироких улиц, несколько маленьких лавок, две мельницы на берегу реки и тянущиеся сразу за поселением огромные поля, на которых уже набрали летнюю силу колосья пшеницы. Ухоженный, но без излишеств, особняк здешнего мистрата, стоящий чуть наособицу на всходе холма, окружённый крепким забором. Вечернее низкое солнце расцвечивало черепичные крыши кирпично-красным.
Брайд вовсю вертел головой, рассматривая эту умиротворяющую картину с удовольствием. Его первый рейд начинался вполне приятно. По крайней мере для глаз. Да, собственно, и в остальном особенных неприятностей ждать не было оснований — командор Гвинн отправил небольшую группу под началом оптимата Кэддока Ард Халдора с напутствием просто проверить донесение одного из подручных Мастера Вопросов. Поступил сигнал о том, что хозяева маслобойни неподалёку от Вравонта вроде как были замечены в подозрительных связях, возможно даже с бунтовщиками. Следовало проверить слух и при необходимости доставить неблагонадёжных боеров для допроса. Брайду конечно показалось немного странным, что на маслобойню, которой владела обычная боерская семья отправляют целую группу, которая включает двух цепторов, троих грантов и даже эвоката Лейса, но командору виднее. В конце концов, беспечность на всё ещё тлеющих мятежом землях может стоить дорого, и лучше заранее подготовиться к любым неожиданностям.
Встретили их, конечно, с настороженностью, испугом и обречённой покорностью. Похоже, к таким реакциям надо привыкать побыстрее. Виноваты, не виноваты — Серпов иначе не встречают. Все в Амеронте знают — если пришли, то добра не жди. Эвокат Лейс брезгливо морщился, невольно считывая настроение боеров — как он вообще справляется с этим постоянно?
Кэддок прошел в небольшой жилой дом первым, с порога пробежался цепким взглядом по всему помещению. По-хозяйски уселся за широкий стол, оперся на локоть и уставился на боеров — немолодых женщину и мужчину, которые стояли перед ним. Брайд наблюдал за лицом оптимата, которое сейчас разительно отличалось от лица того добродушного парня, с которым он познакомился на тренировочном поле.
— Вдвоём живёте? — голос Кэддока был ровным и даже вполне дружелюбным.
— Да..., — мужчина ответил слишком быстро, но тут же сник, поправился, — Сын ещё, дочка маленькая... Взрослые — мы, вдвоём да.
— Так и сын — не младенец, — оптимат хмыкнул и покачал головой неодобрительно. — Большой парень уже, правда? Где он, кстати?
Брайд заметил, как лицо женщины дрогнуло, губы повело страдальческим изломом. Она старалась не смотреть на старшего Серпов, взгляд метался по сторонам — от железной плиты, где уже перестала кипеть недоваренная похлёбка, до полок с глиняной, аккуратно составленной посудой. Хозяйка нервно поводила плечами — гранты, стоящие почти вплотную за её спиной, явно пугали женщину.