Убийца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

ПОЗДНЕЕ ДЕНЬ СОЛНЦЕ ПРОХОДИЛО В ВЫСОКИЕ окна, выходившие на Большой канал. На бархатных драпировках были шелковистые павлины, которые шевелились на соленом адриатическом ветру. Теплые вечерние ветры лениво поднимали залитые солнцем пылинки вверх, к сводчатому позолоченному потолку.

Обнаженный, лежа на парчовом покрывале огромной кровати с балдахином, достопочтенный Саймон Кларксон Стэнфилд перевернулся на спину и нетерпеливо затушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице рядом с кроватью. Он поднял свои зоркие серые глаза к окнам и пристально посмотрел на сцену за ними. Вечное и непрерывное мореплавание венецианцев никогда не теряло для него своего очарования.

Однако в этот момент вапоретти, водные такси и гондолы с продуктами, курсирующие мимо дворца Гритти, не были в центре его внимания. И не сказочные византийские и барочные палаццо, выстроившиеся вдоль противоположной стороны канала, мерцающие в угасающем золотом свете. Его внимание было обращено на гладкую моторную лодку из красного дерева, которая сейчас пробиралась сквозь поток машин. Казалось, прекрасная «Рива» направлялась к плавучему доку «Гритти».

Окончательно.

Он свесил свои длинные ноги с края кровати и встал, втягивая в себя кусочки несчастной кишки, отраженные под слишком разными углами в зеркальных панелях между окнами. Ему недавно исполнилось пятьдесят, но он много работал, чтобы оставаться в форме. «Слишком много хорошего вина и пасты», — подумал он, похлопывая себя по животу. Как, черт возьми, эти местные Ромео оставались такими худыми? Он скользил по полированному паркетному полу в кожаных тапочках и направлялся к большому открытому балкону, когда зазвонил телефон.

«Да?»

— Синьор, prego, — сказал консьерж, — вы просили, чтобы вас вызвали, subito, как только синьорина прибудет из аэропорта. Такси «Марко Поло» уже приближается. Уже почти до причала.

«Grazie mille, Лучано», — сказал Стэнфилд. «Си, я вижу ее. Отправь ее наверх, за одолжение».

«Va bene, синьор Стэнфилд».

Лучано Пиранделло, древний мажордом Гритти, был старым и надежным другом, давно привыкшим к привычкам и эксцентричности американцев. Синьор, например, никогда не пользовался входом в отель. Он всегда приходил и уходил через кухню и всегда поднимался на служебном лифте в одни и те же апартаменты на втором этаже. Большую часть еды он ел у себя в комнате и, за исключением нескольких ночных вылазок в американскую Мекку, известную как «Бар Гарри», оставался там.

Теперь, когда он стал такой известной личностью в Италии, визиты синьора в Венецию стали короче и реже. Но пальма первенства Лучано была удостоена еще более щедрых пожертвований. В конце концов, необходимо было обеспечить конфиденциальность и конфиденциальность великого человека. Не говоря уже о множестве приезжих «друзей», среди которых на протяжении многих лет было множество самых красивых женщин мира, некоторые из которых были членами королевской семьи, некоторые — кинозвезды, многие из которых, к сожалению, вышли замуж за других мужчин.

Надев на плечи длинный халат из темно-синего шелка, Стэнфилд вышел под навес балкона, чтобы посмотреть, как высадится Франческа. Лучано стоял в своей накрахмаленной белой куртке в конце причала, кланяясь и скребясь, протягивая руку синьорине, когда ей удавалось ловко сойти на берег без происшествий, несмотря на неспокойную воду и покачивающуюся Риву. «Спреццатура», как назвала это Франческа. Искусство делать сложное простым. Она всегда вела себя так, как будто за ней наблюдают, и, конечно, так было всегда.

Не только Стэнфилд наблюдал из тени своего балкона, но и все, кто потягивал аперитивы или минеральную воду и жевал закуски на плавучей террасе «Гритти», смотрели на знаменитое лицо и фигуру экстравагантно красивой блондинки-кинозвезды в желтом льняном костюме.

Лучано, улыбаясь, предложил взять ее единственную сумку, большую пожарную сумку «Гермес», которая висела у нее на плече на ремне, но она отказалась, резко оттолкнув его руку и огрызнувшись на него. Странно, подумал Стэнфилд. Он никогда не видел, чтобы Франческа огрызалась на кого-нибудь, особенно на Лучано, олицетворяющего благотворное обаяние. Грязный юмор? Она опоздала на шесть часов. Черт, шести часов сидения на заднице в римском аэропорту Фьюмичино было бы достаточно, чтобы у кого-то было плохое настроение.

Стэнфилд увидел, как макушка белокурой головы Франчески исчезла под балюстрадой балкона, и глубоко вздохнул, вдыхая одновременно запах влажного мрамора в комнате и запах весеннего болота, доносившийся из канала. Вскоре его комната наполнится ароматом «Шанель номер 19». Он знал, что она не осмелится поднять глаза и поймать его взгляд, и не разочаровался. Он улыбнулся. Он все еще улыбался, думая о спине Франчески, когда в тяжелую деревянную дверь тихо постучали.

«Каро», — сказала она, когда он распахнул его, чтобы впустить ее. «Мне очень жаль, дорогая. Скуза?»

Ответом Стэнфилда было взять ее на руки, вдохнуть и протанцевать по полу. У окна стояло ведро с шампанским, наполненное почти растаявшим льдом, два перевернутых бокала и полупустая бутылка «Пол Роджер Уинстон Черчилль». Поставив ее на землю, он вытащил из ведра единственную флейту и протянул ей, а затем наполнил стакан пенящейся янтарной жидкостью.

Она выпила его одним глотком и протянула стакан, чтобы взять еще.

— Жаждешь, дорогая? — спросил Стэнфилд, наполняя ее стакан и наливая один себе.

«Это был, как вы это называете, гребаный кошмар».

«Si, un fottuto disastro», — сказал Стэнфилд с улыбкой. «Все это часть очарования свидания, незаконной связи, моя дорогая Франческа. Бесконечные препятствия, которые боги с радостью ставят между двумя продажными любовниками. Пробки на дорогах, испорченная погода, подозрительный супруг, капризы итальянских авиалиний — что это такое?» с тобой что-то случилось? Тебя пригласили на обед.

«Каро, не сердись на меня. Это не моя вина. Глупый режиссер Витторио, он не позволил мне покинуть съемочную площадку на два часа позже обещанного срока. Алиталия. А потом…

— Шшш, — сказал Стэнфилд, приложив палец к ее бесконечно желанным красным губам. Он отодвинул маленький позолоченный стул от окна, сел и сказал: «Повернись. Дай мне посмотреть на твою задницу».

Франческа повиновалась и тихо стояла спиной к нему, потягивая третий бокал шампанского. Угасающие лучи света из канала играли с упругим изгибом ее бедер и ямочкой ее знаменитых ягодиц.

— Белла, Белла, Белла, — прошептал Стэнфилд. Он вылил остатки холодного вина в свой бокал и, не сводя глаз с женщины, взял трубку и заказал еще бутылку.

«Каро?» — спросила женщина после того, как щелчок трубки в подставке прервал то, что превратилось в несколько долгих мгновений тишины.

«На цыпочках», — сказал он и наблюдал за очаровательным подъемом ее икроножных мышц, когда она хихикнула и подчинилась. Вскоре после их знакомства он научил ее слову «на цыпочках», и оно стало одним из ее любимых слов. Она раскинула свои светлые волосы, повернула голову и посмотрела на него через плечо своими огромными карими оленьими глазами. Глаза, которые на киноэкране превратили людей всего мира в дрожащие массы беспомощной, ошеломленной протоплазмы.

«Мне нужно в туалет», — объявила она. «Как на ипподроме».

«Лошадь», сказал Стэнфилд, «Скаковая лошадь». Он улыбнулся и кивнул головой, а Франческа прошла в ванную, закрыв за собой дверь.