Турнир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Переваривание:

Существо имеет шанс восстановить здоровье и/или получить дополнительные характеристики за счет съеденного

Умения:

Навыки: нет

(есть возможность приобретения)

Некромагия +1

Не успел я завершить создание, как другие два оповещения прозвенели:

Вами убит НПС ‘Кузнец’

Вами убит игрок ‘Кайошио’

«Замечательно. А я-то думал, что в этом захолустье больше никого и не будет, а тут вон как вкусная добыча. Жалко только, что лично убить не получилось; хотя, впрочем, и так сойдет. На расходники.»

Я осмотрел комнату, в которой нахожусь. Довольно вместительное, но полупустое помещение, заставленное столами и стульями. Слева, если смотреть от двери, находиться окно, тут же — лестница на второй этаж и небольшой люк, видимо ведущий в погреб. Справа — барная стойка. Я подошел поближе, скользя взглядом по небогатому ассортименту. Пиво, дешевое вино, какая-то зеленая слизь, разлитая по банкам, вода (удивительно, что она здесь нашлась) и в общем-то все. Теплое пиво, которое к тому же наверняка и испорченное пить я даже под страхом смерти не решусь, к вину как-то душа темная не лежит, а слизь оставим потомкам. Жаль.

Оставив колобка охранять первый этаж, на этот раз без пафосных речей, медленно поднялся на второй. Лестница жалобно скрипела, выдавая каждый шаг, но я и не думал скрывать свое присутствие. Маг вета бы не стал прятаться, подставляя товарищей. Да и вообще воин, способный сражаться не стал бы отсиживаться за спинами товарищей только лишь для того, чтобы, воспользовавшись эффектом неожиданности, убить меня. Все любят играть в героев. И даже шанс смерти воспринимается слишком критично.

Поднявшись, вижу — коридор. Три двери. Первая приоткрыта. Открываю ее и захожу в комнату. Наверное, у каждого, кто бывал в дешевых отелях, уже выстроилась картинка в голове; что ж, представьте себе что-нибудь в пять, нет, десять раз хуже это и будет наилучшим описание того в каком состоянии находятся комнаты. непередаваемая какофония самых омерзительных запахов сразу бьет в нос: что здесь только не было намешано: дерьмо, многовековой пот, пыль, моча. Внешний вид ничем не лучше: небольшое темное окошко, света которого едва хватает для того, чтобы не притворятся кротом; одинокая серая кровать посередине с множеством пятен, ужасным на вид одеялом. В угле комнаты стоит виновник ужасных запахов: ведро для испражнений.

Мое лицо на долю секунды искажает гримаса омерзения, но после я вновь возвращаюсь к своему безэмоциональным стилю. Дверь скрипит, закрываясь. Я иду дальше. Вторая комната оказывается тоже незапертой. Неспешно вхожу в нее.

На этот раз меня встречает почти обычный, но немного спрелый воздух, пропитанный запахом дешевого алкоголя. Кровать осталась почти без изменений, разве что выглядит поновее, да поапрятнее, окно стало чуть больше, чище что ли. Ведра не было. Незначительные изменения преобразили комнату во что-то похожее на то, где можно перекантоваться одну ночь, но не больше. Но, к сожалению, комната была так же пуста.

Третья дверь оказалось запертой. Ожидаемо: она даже смотрелась увесистей двух предыдущих. Я ухмыльнулся. На руке медленно сформировался темный огонек. Пламя, которое вместо того чтобы светить, поглощает окружающий свет, из-за которого комната практически полностью погрузилась во тьму и маленькому окну не исправить ситуацию; разгоралось на моей ладони. Я осторожно пересадил готовый угаснуть расточек пламя на дверь. Тот с негодованием, но все же принялся поедать дерево, потребляя мою энергию.

«Странно. Заклинанием никогда не пользовался, а использую, как родное, да и создание почему-то не засчитали. Странно.»

Десять секунд спустя комната открылась моим глазам: эта была много лучше предыдущих: светлая, с двумя весьма просторными, удобными на вид кроватями; деревянным столом; на котором горой лежали какие-то бумаги и письменные принадлежности; светочами по углам. К сожалению, даже комната со столь разительными отличиями оказалась пуста. Я окинул ее взглядам, на предмет поживу, но не найдя такового решил не тратить время на более тщательные поиски и спустился на первый этаж. Здесь все осталось на своих местах: кровь, столы, алкоголь, даже запахи как будто бы замерли, не решаясь двигаться с места.

Я открыл люк. Тот ели поддался, пронзительно скрипнув. Я спустился по деревянной, прикладной лестнице. Подвал, в общем-то ничем не отличался от виденных мной ранее там в реа… в том… в другом мире. Полки, набитые самыми разными овощами, несколько бочек, вероятно с вином, плесень.

Я уже собирался уходить, как почувствовал едва заметное, на грани слышимости, шевеление под одной из полок. Можно было бы спустить все на крыс, но я решил проверить.

Я нагнулся. Трое детей. Две девочки. Один мальчик. Лет пяти. Глаза полны страха. Одежда грязная. Смотрят на меня, боятся. Я крылом, состоящим из тьмы, достаю их из-под убежища.

Их надо убить. Но я не могу. Однако есть слово надо. Они дети. Они программа! Но они дети! Нет, они программа. Их нет. Они проецируют на свои лица ненастоящие, вымышленные другими людьми, эмоции. Но я не могу. Они обманывают. Но я верю. Не верь. Не могу. Не верю им — не верю Пентиель, а она была. Нет. Да. Что со мной? Какая разница.

Несколько секунд я стеклянным взглядом смотрел на детей. В их голубых, блестящих от слез, глазах я увидел тонны страха. Дети жались к друг другу, пытаясь найти в тепел спасение. По их лицам было видно, что они уже не ждут, что как в сказке придет добрый рыцарь и спасет их. В них уже разбилась надежда. Они, маленькие, некогда счастливые, ждут своей участи.

Я закрыл глаза. К руке тянется мана. Она хочет захватить власть над их телами. Она хочет служить мне; служить уничтожению; однако я стоически сдерживаю ее позывы.

Если я их сейчас отпущу, то я лишусь части силы, части ореола злобы, которую хочу создать. Моя репутация безжалостного некроманта может быть разрушена одним-единственным добрым поступком. К тому же, если я отпущу этих детей, то и всех остальных то же отпущу. Потому что не решившись один раз — не решишься и в следующий.

Я открываю глаза. Нет. Я не могу. Нельзя.

Разворачиваюсь. Собираюсь уходить. Шаг. Еще один. Берусь рукой за черную, старую, грязную от времени деревяшку; смещают свой центр тяжести, начинаю карабкаться вверх по древней лестнице, но одергиваю себя; останавливаюсь.

«Почему раньше, в играх, выбирая темную сторону ты сотнями выжигал деревни, убивая, заставляя корчиться в страшных муках тысячи детей. Что изменилось сейчас? Чем отличается эта игра от предыдущих? Тем, что ты вынужден смотреть в глаза своим жертвам; вместо того чтобы просто отвести взгляд подальше, за экран монитора? Ты же уже решил, что эта игра — нереальна. Она придумана такими же РЕАЛЬНЫМИ людьми, что и ты для твоего удовольствия. Все их эмоции — программный скрипт; запускаемый другой программой. Чем дети отличаются от других разумных, что ты убил? Не логичнее ли было не убивать всех; если считаешь, что они, — смешок, — настоящие? Убей их. Стань сильнее.»

Я бросил взгляд на детей. Они по прежнему жались к друг другу. Они боялись что-либо предпринимать, поэтому, как застывшие в мольбе статуи смотрели на меня стеклянными от ужаса взглядами.

Мана перешла на руку. Я собрал свои мысли, попытался привести их в порядок; вернуть им хладнокровие. Получилось плохо. При недостаточном уровне концентрации заклинание может «сорваться»; но меня сейчас это, почему-то, беспокоит меньше всего.