Я решилась и подняла глаза на графа.
— Я завтра утром уеду. Вы знаете. И, возможно, нам не доведется больше свидеться.
Мысленно я застонала. А вслух… Как онемела. Вот и пытаюсь что-то сказать, и не могу.
А граф тоже замолчал. Только взял меня за руку.
— Даша, Вы хотя бы иногда вспомните меня?
— А Вы? — смогла выдавить из себя я.
— А я… Я все время думаю о Вас. Вы для меня… Я не умею говорить красивых слов. Если бы Вы могли заглянуть в мои мысли, мои чувства, Вы бы поняли, что Вы значите для меня.
Граф сжал мои пальцы, и я невольно поморщилась. Со всей ответственностью вам заявляю: все девушки хотят услышать красивые слова, и я не исключение, как оказалось. И мне хотелось услышать, что я единственная и неповторимая.
— Вы для меня… Я для Вас… Если Вы не против, я вернусь к Вам потом.
— Когда?
— Когда все образуется. Я должен сейчас поспешить к маменьке.
— А если это ловушка?
— Я справлюсь.
— Граф, я боюсь за Вас. Если бы я могла Вам помочь… Если бы Вы согласились…
— А я боюсь за Вас. Я сейчас в таком положении. По моим следам пускают убийц. Я не хочу, чтобы Вы пострадали. Это я должен защищать Вас от всех бед и проблем. А я… Так получается, что я только создаю для Вас проблемы. Но я справлюсь и вернусь потом к Вам. Я вернусь и скажу Вам все то, что сейчас не могу выговорить. Вы только не забывайте меня.
«Вот сейчас он, наконец-то, меня поцелует», — размечталась я, но боковое зрение показало бабулю, спешащую к нам.
Вот не могла она еще на пару минут задержаться?!
— Мысленно я буду рядом с Вами.
«И не только мысленно», — приняла я решение.
Глава 20
Иларий, граф Басов
Я злился на себя. Я же не мальчишка, почему же так робею перед Дарией? Почему даже двух слов толком связать не смог, почему не смог объясниться? Вспомнил любовную сцену из романа, которую зачитывал мне виконт. И сейчас, представив себя и Дарию на месте героев романа, я даже застонал, осознавая свое несовершенство. Но потом одернул себя. Надо думать о более серьезных вещах.
Я уезжаю, а в замке остается лжебарон, который способен обвести вокруг пальца доверчивых женщин. Кто их защитит в случае чего? Нет. Так оставлять все нельзя. Когда я смогу вернуться и довести дело с ним до конца? Не известно. Так что придется потратить лишний день, но отвезти лжебарона в город к дознавателям, самому доложить о происходящем, передать найденные документы и показания от служанки (мы их уже записали и заверили) и от баронесс.
Виконт поддержал меня. Старшая баронесса, к моему удивлению, на этот раз тоже не стала спорить со мной.
— Пусть разбираются дознаватели, — согласилась она. — Вы правы, так оставлять в замке то ли хитреца, то ли несчастного, непомнящего себя, нельзя. Более того, я прогуляюсь с Вами в город за покупками, а заодно загляну и к дознавателям, дам свои показания. Решено! Я выезжаю с Вами.
Против этого я не смог возразить. Баронесса вольна была в своих действиях, хотя мысли о том, что та хитрит и что-то задумала, не оставляли меня.
Последняя моя беседа с преступником опять не сложилась, он по-прежнему прикидывался ничего не понимающим. Уходя от него, я в сердцах бросил:
— Что ж, завтра мы передадим тебя правосудию, они не так будут с тобой беседовать. Им ты все расскажешь!
Я и не догадывался, к каким последствиям приведут мои слова.
***