Такие заливисто смеются, искренне сопереживают и самую малость шалят на уроках, игнорируя всю личную боль и печаль.
Румянцева скользнула взглядом по шикарному букету, по держащему его Нахимову. В мгновение ока девушка преобразилась. Да, на ней все еще было домашнее платье, и черты лица не заострял кричащий макияж, но взгляд… О, этот взгляд пронзал насквозь. Взгляд девушки, одетой в самую верную броню безразличия.
— Никого, — сухим тоном произнесла Румянцева и закрыла дверь прямо перед носом у Кирилла.
Княжич несколько минут постоял, осознавая увиденное, затем тряхнул головой и, что-то для себя решив, развернулся и стремительно зашагал прочь.
Огромный, неприлично огромный букет алых роз остался лежать на пороге особняка.
После пар мы с Василисой поехали в ресторан, а оттуда — в «Аурум», чтобы работать. Корсакова с серьезным видом смотрела на наши расписания и пыталась их хоть как-то синхронизировать, чтобы влезло все: учеба, работа, личная жизнь.
Задачка была нетривиальная, но Василиса была полна решимости. Я своей невесте не мешал, но было очевидно, что к концу года жизнь наша изменится до неузнаваемости, и синхронизировать расписания окажется бесполезно.
— Я напишу программу, — вдруг заявила Василиса, раздраженно захлопнув блокнот, в котором последнюю четверть часа рисовала и черкала квадратики с нашими делами.
— Которая все за нас сделает? — спросил я.
— Которая за меня будет составлять варианты совместного времени! — мрачно ответила девушка, уткнувшись в окно.
И сидела таким сердитым нахохлившимся воробушком, обиженным на зловредные бумажки.
— Хорошо, — легко согласился я, приобняв ее за плечи. — Не расстраивайся.
— Думаешь, дальше будет легче? — тихо спросила Василиса, наблюдая за мельтешащими городскими огоньками за стеклом.
— Ни на грамм, — честно ответил я.
Невеста посмотрела на меня растерянно и расстроенно, и я не удержался — поцеловал ее в кончик носика.
— Легче не будет, — продолжил мысль я, — но мы вместе, а, значит, со всем справимся.
— Надеюсь, — вздохнула Василиса, положив голову мне на плечо.
— Точно тебе говорю, — заверил я невесту.
Вдруг Василиса встрепенулась, прильнув к окну.
— Нет, ну ты видел?! — возмущенно ахнула девушка. — Опять Нахимов гоняет! Зима на улице, а он?
Я тоже заметил знакомый номер на вильнувшем в заносе заднем бампере.
— Думаю, Кирилл спешит по делам, — усмехнулся я.
— Да какие дела в начале семестра? — продолжала бухтеть Корсакова.
— Такие… — протянул я. — Брюнетистые.
— Брю… Что? — округлила глаза Корсакова, и тут же, точно любопытная кошка, вцепилась в меня. — Кто она? Я так рада за Кирилла! Это большой прогресс для него… Но кто она?
Девушка выжидающе посмотрела на меня, а затем нахмурилась и добавила:
— И откуда ты знаешь? — с подозрением в голосе спросила она.
— Ну… — вздохнул я, снова приобнимая свою невесту, — скажем так. Я знаком с его любовным интересом, и девушка тоже задавала наводящие вопросы о нашем друге. Не в лоб, но… Судя по тому, куда наш друг так торопливо едет, я совершенно прав.
— И кто это? — зеленые глаза Василисы горели от любопытства.
Вместо ответа я снова поцеловал ее в кончик носика: