— Ладно, до конца недели, — нехотя произнес он. — Но с оплатой за простой!
— Отец!
— Вот именно, я — отец, глава рода. Пустишь контору по миру без меня своей наивной простотой!
Андрей помолчал, борясь с желанием вызвериться на отца или по старой привычке согласиться с его решением. Выбрать юноше не удалось, так что он нашел третий вариант:
— Поговорим об этом позже, а сейчас мне пора, — произнес наследник и нажал отбой.
— Мамкин делец, — буркнул Лобачевский-старший, возвращаясь к чтению увлекательных новостей про новейшие интегрированные платы.
В это же время телефон на столе зажужжал. Раз, второй, третий. Илья Алексеевич совсем по-плебейски матюгнулся и взял трубку, чтобы посмотреть, что же заставляет ее так неистово вибрировать.
А пролистав сообщения, почувствовал, как глаза лезут на лоб.
Взрыв на Хамовнической набережной…
Авария с участием наследника Темниковых…
Нападение на особняк Распутиных…
И, самое восхищающее и пугающее одновременно — арест Григория Распутина.
Давненько никого из аристократов под конвоем мордой в пол не увозили бравые гвардейцы императора.
Лобачевский-старший дураком не был, а потому, проникнувшись изобилием событий за ночь, решил все-таки удостовериться и черканул текстовое сообщение боярин Нарышкину.
Ответ пришел далеко не сразу.
Илья Алексеевич успел допить чай, погрузиться в очередную научную статью и даже подумать о том, не пора ли отобедать, когда, наконец, телефон прожужжал входящим сообщением от Нарышкина.
Илья Алексеевич долго-долго пялился в это короткое предложение, затем отложил мобильник и ткнул в кнопку стационарного телефона. Его помощник секретарем не был, но некоторые, особые поручения Лобачевский-старший мог доверить только ему.
— Костик, а будь любезен, — заговорил Илья Алексеевич, — подбери какой-нибудь подарок от меня боярину Нарышкину. Нужно сказать ему очень и очень большое «спасибо».
— Вы слышали, Григория Распутина арестовали?
— Да вы что⁈.
— Я слышал. Говорят, его увели заломанного, как какого-то простолюдина!
— Это дурной знак. Если гвардия не церемонилась, то и император не будет…
— Ну почему же сразу дурной? Знак прекрасный. Лучший, можно сказать, из всех знаков связанный с этой семьей.
— Отчего же?
— Оттого, друг мой, что все имущество Распутиных после усечения голов отойдет короне. А там, если правильно поговорить с Всеволодом Алексеевичем, то можно будет что-то и себе приобрести по бросовой цене.
— А и действительно, прекрасный знак. Мне всегда нравился их текстильный заводик в Покровском.
— Да, знаете, недурственное производство. Но я больше склоняюсь к посевным площадям, они так удачно граничат с моими.
— Господа, вы делите шкуру неубитого медведя. Смею напомнить, что у Григория есть сын. Даже если отца казнят, наследник рода уже совершеннолетний.
Один из собеседников недовольно цокнул:
— Да тот наследник недалеко от своего папаши ушел. Наверняка во всех делах замазан, а может, и свои делишки уже начал проворачивать. Если Григорий не сторгуется за жизнь сына, то и наследника ждет участь незавидная.