Рэй безразлично пожал плечами.
— Это хорошо, — с важностью отметила она. — Если щеки румяные, значит не хвораешь и сегодня на работе не умрешь.
— Вот это предсказание. А тебя почему не румяные?
— Нет?! — всерьез испугалась Лиша, вскинула ладони к щекам и принялась растирать, и терла красные щеки до тех пор, пока не заметила ухмылку на уголках губ подопечного. Собиралась отругать его за насмешки над старшими, но сторож объявил приказ!
Каторжников выстроили на дворе шеренгой. Рэй изумился, когда понял, что происходит. Бревенчатые ворота поместья стояли отворенными настежь! За ними виднелся кусочек тёмно-рыжего неба — совершенно свободного.
— И что, нас прямо в лес выпустят?
— Да ты не думай даже! — осадила шепотом Лиша.
— О чём?!
— Да вижу, как у тебя зенки бегают. Только и думаешь, чтоб удрать!
— Будто бы ты об этом не думаешь.
Заключенные колонной по двое-трое покорно зашагали наружу. Стоило им пересечь линию ворот, как из строя, запнувшись, вылетел голубоглазый парень, которого вчера швырнули в окно. Под всеобщее гоготание он рухнул в жухлую, укрытую свежим снегом траву, громыхнув грудой инструмента, которым его навьючили.
Напористым шагом к нему пробился один из сторожей, тут же отвесив удар деревянной палкой.
— В строй! Живо! — скомандовал он и для скорейшего исполнения команды еще раз треснул палкой по спине.
На низкой дозорной вышке еще два сторожа с интересом наблюдали за знакомой, но никогда не надоедающей сценой. Парень беспомощно закрывался от побоев, неспособный исполнить приказ, и это влекло за собой следующий звонкий удар.
Кто-то схватил Рэя за предплечье. Он обернулся, столкнувшись с гневными глазами подруги.
— Куда собрался?! — процедила она напряженными губами.
Рэй воинственно глядел, как стражник поколачивает новичка на потеху остальным.
— Он же бьет его ни за что!.. — Рэй не договорил, так как Лишка вдруг больно ущипнула за руку.
— Парень всё едино в гузаки пойдет, это уже всем понятно. Отвернись, — приказала она, встав по направлению строя, — коль не хочешь следом.
— Да как ты мо… — и опять щипок оборвал слова.
Крупнозубая пила вгрызалась в толстый, будто резиновый лиственничный ствол, выбрасывая вихрь опилок влево и вправо. Рэй тянул пилу на себя, Лиша обратно; женщины тут работали наравне с мужчинами. Рубили не всё подряд, в основном лиственницу и белую ель — породы, древесина которых отличалась высокой ценой, оправдывающей транспортировку из этой глуши.
Удивительно, но заключенные почти свободно разбрелись по лесоповалу, сами выбирая где работать. Рэй и Лиша трудились чуть поодаль от небольшой группы других кандальников, всё под не очень-то внимательным присмотром сторожей, что расположились на жухлом лугу. Один стрелял из лука по соломенным мишеням, наглядно демонстрируя, что будет с тем, кто посмеет отойти дальше условного периметра, другой — валял на плоском, деревянном блюде желтые шарики мул-травы для заключенных.
Стук топоров разносился по просеке и бежал в бесконечную даль готовящегося к зимнему сну леса, разукрашенного строчками снега, и в этой дали так и мелькала призрачная свобода.
— Да ты уже утомил! Тяни, говорю, ровно. Всё сбежать хочешь?
— Ты посмотри на этих сторожей. Курам на смех. Нас, можно сказать, не охраняют.
— Сторожей ты напрасно за дураков держишь. Тот белобрысый при желании со ста шагов продырявит. Да и бегунов, как ты, они сразу примечают. А вообще, давай, сбеги. Куда подашься?
— Да хоть-куда, всё лучше, чем тут.
— Пустая голова! Здесь нас кормят и защищают.
— Видел я «защиту» сегодня утром.
— Ты откуда свалился? — нахмурилась Лишка, разгибая натруженную спину. — Думаешь, стены вокруг поместья, это чтобы нас держать? Не слыхал, что в лесу обитает? Там нынче такую чертовщину сыскать можно! От кабана ладно, на дереве спрячешься, да они и не больно-то до людей охочи. А если плетня встретишь? Или хима? А от шишкуна далеко ли убежишь? До ближайшей деревни больше ста верст9 по тайге. Сто раз тебя сожрут, пока дойдешь. А в лесу ты хоть немного ориентируешься, боярский отпрыск?
[9] Верста ≈ 1,06 км.