Изумруды Урала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хорошо, я напишу в Лондон Семену Романовичу Воронцову, и в Амстердам Степану Алексеевичу Колычеву, объясню ситуацию, не вдаваясь в подробности, и попрошу их проверить ювелирный рынок на предмет наличия интересующих нас изумрудов. У них наверняка есть знакомые ювелиры, через которых это не трудно будет выяснить. Надеюсь, что в память о нашей старой дружбе они не откажут. Кстати, мне потребуется профессиональное описание этих изумрудов и их характерные отличия.

— Я могу написать прямо сейчас.

— Только нужно два экземпляра. Садитесь и пишите, вот Вам перо, чернила и бумага, а я оставлю Вас буквально на пару минут.

Когда Ростопчин вернулся, Штейнберг протянул ему два наполовину исписанных листа.

— Вот, пожалуйте Федор Васильевич, надеюсь, ничего не упустил.

— Хорошо, Генрих Карлович, значит, как договорились, жду вас завтра в это же время.

После ухода ювелира Ростопчин встал из-за стола и начал расхаживать по комнате, что случалось с ним, как правило, в минуты интенсивной мыслительной деятельности. Итак, если этот ювелир прав, в России есть изумруды. Изумруды это деньги, а при правильной постановке вопроса — очень большие деньги. Если все сложится удачно, то на руках у него будет сильная козырная карта, позволяющая ему не только вернуться ко двору, но и занять там очень высокое положение, причем, вне зависимости от того, кто будет сидеть на троне. Деньги нужны всем — эту житейскую истину еще никто не отменял. Все это так, вот только с чего начать? Отследить движение камней невозможно, слишком мелкий груз. Оплата? Камни везут на продажу, значит, обратно повезут деньги, ведь банков в России нет, и вексель никто не оплатит, тем более на такую сумму. Чем будут платить? Золотом или серебром, уж, точно не ассигнациями. Допустим, сто тысяч рублей. Сколько это по весу? Если серебро, то получается около ста пятидесяти пудов, а если золото, то восемь пудов. Это только сто тысяч, а если миллион? Вот она, ахиллесова пята все этой аферы! Если понять, каким образом производится расчет, и как деньги попадают в Россию, то все остальное уже будет просто. Дело осложнялось тем, что в торговых и финансовых дебрях Ростопчин плохо ориентировался, здесь нужна помощь опытного человека и такой человек среди его знакомых есть — Воронцов Александр Романович, брат Семена Романовича. При Екатерине он занимал пост президента коммерц-коллегии и входил в состав «особого собрания», занимавшегося финансовыми делами империи. Сейчас он в отставке, впрочем, как и сам Ростопчин, так что, никаких препятствий для возможной встречи не предвиделось, но это пока в перспективе.

Начнем же с того, что будем искать ниточку в Европе, попытаемся оттуда размотать весь этот клубок, и здесь ему понадобится помощь Воронцова и Колычева. Правда, одно дело выполнять просьбу влиятельного человека, в надежде на ответную услугу, и совсем другое дело частная просьба отставника. Это Штейнбергу он сказал, что ему не откажут, но сам он в этом не был твердо уверен. Однако написать надо и обязательно мотивировать просьбу государственными интересами. Итак, с Европой решили, отправляем письма и ждем ответа из Лондона и Амстердама. Теперь Урал. С Уралом несколько сложнее, правда зацепка тоже имелась. Два года назад, еще во времена правления Екатерины II, не к ночи будь она помянута, в Екатеринбург был сослан капитан гвардии Соколов Виктор Алексеевич, бывший сослуживец Ростопчина, пьяница, ловелас и картежник — типичный гвардеец. После игры в карты, расплатился в трактире поддельной ассигнацией. Понятно, что за время игры деньги переходили из рук в руки и выяснить, кто подложил фальшивку, не представлялось возможным. Разбираться не стали, дали два года ссылки и отправили в Екатеринбург. Его срок заканчивается в мае этого года и он может вернуться в Петербург и даже в армию, вот только на карьере, которая и до того не была успешной, можно смело ставить жирный крест. Понятно, что путь в гвардию ему закрыт, максимум — будет прозябать помощником командира полка где-нибудь на окраине. Можно воспользоваться ситуацией и предложить своему бывшему сослуживцу работать на него, Ростопчина, взамен обещав полное отпущение грехов, генеральское звание и солидную должность в столице. Правда, Федор Васильевич не был уверен, что тот согласится, ведь ему придется искать само месторождение, а судя по тому, что рассказал Штейнберг, это огромный риск. И все-таки попробовать стоило! Виктор Соколов боевой офицер, участник штурма Очакова и битвы при Рымнике, где был дважды ранен, но не покинул поле боя, таких не так-то просто напугать, да, к тому же, он игрок до мозга костей, способный поставить на кон последнюю рубашку. Письмо в Екатеринбург нельзя отправлять почтой, придется кого-то послать. Кого? Лучше всего подходит Штейнберг, но согласится ли он? Впрочем, зачем гадать, завтра вечером все и обсудим. Попробуем начать сразу с двух концов: С Европы и Урала, глядишь, что-нибудь да зацепим.

Глава 9. Петербург, 23 апреля 1798 года (понедельник)

— А ты неплохо устроился в этой варварской России. В старой дорой Англии, насколько я помню, ты жил гораздо скромнее.

Ричард Скотт, глава русского отделения ювелирного дома «Alice» с неприязнью смотрел на своего гостя — Льюиса Барнса, по-хозяйски развалившегося в кресле. Еще не так давно, когда оба только начинали свою карьеру в ювелирной компании, они были закадычными друзьями, однако, эта идиллия закончилась довольно быстро. Причина проста и банальна — дочь главного акционера компании очаровательная Эллис Уитворт. Скотт так и не понял, почему она вышла замуж за Барнса, которого, по ее собственным словам терпеть не могла. В итоге Льюис Барнс стал зятем одного из самых состоятельных ювелиров Англии и членом совета директоров компании, а Ричард Скотт отправился в холодную Россию. Эта ссылка, как не без оснований полагал Скотт, была делом рук его, теперь уже бывшего друга. Прошло пять лет, и они опять, как в старые добрые времена сидят рядом у полыхающего камина, с наслаждением потягивают из высоких бокалов настоящий шотландский виски, только вот говорить им не о чем.

— Послушай, Ричард, я не виноват, что Эллис тогда выбрала меня. Я понимаю, что ты обижен, но моей вины в этом нет.

— Не думаю, что ты проделал этот долгий путь, только для того, чтобы обсудить со мной дела пятилетней давности.

— Нет, конечно. Будь моя воля, я вообще не поехал бы в эту богом забытую страну, тем более для разговора с тобой.

— Поэтому давай ближе к делу.

— Как ты уже знаешь, с недавних пор я занимаю должность одного из директоров компании, и только по одному этому факту можешь судить о важности и секретности моей миссии.

— Раньше ты не занимался демагогией.

— Слушай, я уже сказал, что не в восторге от этой поездки и от нашей встречи. Более того, там, в Лондоне, при обсуждении, я был против твоей кандидатуры, но у нас нет другого специалиста по России, кроме тебя. Так что давай работать вместе, поскольку речь идет о компании, а не о нас с тобой.

— Согласен, но ты еще, ни слова не сказал о деле.

— Ты помнишь свой отчет двухгодичной давности, относительно той ювелирной школы в Екатеринбурге.

— Чем собственно могла эта захолустная школа заинтересовать такую крупную фирму, как наша?

— Я понимаю твой скепсис, поскольку еще недавно сам рассуждал точно также.

— Ты хочешь сказать, что мы ошибались в своих оценках?

— Можешь назвать это как угодно — ошиблись, проявили близорукость или недальновидность, главное в том, что мы оказались в глубокой жопе, и все из-за этой долбаной школы. Компания уже потеряла четверть своих постоянных клиентов, а наши лучшие сотрудники разбегаются как крысы с тонущего корабля. Если это не остановить, то завтра мы станем банкротами.

— Ты извини, но я чего-то недопонимаю. Как такое вообще возможно?

— По пути сюда наш корабль три дня простоял на рейде в Амстердаме. Все эти дни я провел, наблюдая за работой магазина, продающего русские самоцветы.

— У этого голландца всего один магазин?

— Представь себе, и к тому же совсем небольшой. Располагается он в здании товарной биржи, только с внешней стороны. Внутри строгая деловая обстановка, никакого блеска и изобилия, к чему мы так привыкли в ювелирных лавках. Под стеклянными витринами выставлены образцы камней, рассортированных по виду, цвету, весу и форме огранки, а вдоль стен стоят высокие шкафы с множеством маленьких ящиков, снабженных ярлыками. В помещении царит идеальная чистота и образцовый порядок.

— Ты хочешь сказать, что этот магазин забит ограненными камнями?

— Именно так. Там, в Амстердаме произошла настоящая революция. Огромный выбор ограненных камней всех цветов и оттенков позволяет не только расширить ассортимент ювелирных изделий, но и значительно сократить сроки их изготовления. Раньше годами приходилось подбирать камни, чтобы закончить то же самое колье, а сейчас это вопрос нескольких дней. При мне один брюссельский ювелир сделал заказ на шестьдесят камней аметиста, при этом камни разного веса были еще и разной огранки. Представь себе, мое удивление, когда он получил свой заказ на следующий день!