Сурок что-то чухнул – застыл, в непонятках пялясь на куст, фыркнул и попятился в сторону норы.
И тут я рискнул.
Метать свою пародию на копье не стал. С меткостью и силой у меня совсем плохо было, да и наконечник, скорее всего, просто поцарапал бы сурка. Действовал скорее по наитию – взмахнул дрыном над головой и со всей дури зарядил по удаляющейся тушке.
За секунду до, байбак почуял неладное. Привстал на задние лапы. Тут то ему в репу и прилетело.
Тушка после контакта резво так подпрыгнула, в полёте вытянулась в струну и рухнула наземь. Тонкая струйка крови текла из разбитой головы. А я стоял и не верил своим глазам. И никаких тебе всплывающих окон перед глазами с сообщениями о выполнении миссии или повышения уровня.
Ничего!
И только спустя три долгих удара сердца до меня дошло, что я только что по настоящему, взаправду, лишил жизни невинное животное. Нет, я не потерял сознание, но был на грани.
И это было точно не от голода.
Меня трясло. До этого, максимум, кого я убивал, были комары да тараканы. А тут животное. Нет, я своими глазами видел, как забивают барашка. Поехал ещё в студенчестве на свежайшие первомайские шашлыки к однокурснику в деревню. Я же не знал, что когда мы с корешем зашли во двор, «шашлык» ещё травку будет щипать.
Немного неприятно было, но принял как само собой разумеющееся. Тогда, со стороны, мне казалось, что это легко, ножичком по горлу и всё. А на самом деле…
Голод оказался сильнее эмоций.
Флешбеки кончились, тушка затихла, а я сидел и ломал голову над извечным вопросом – что делать дальше?
Воспоминания о барашке отозвались в желудке новым спазмом. Да и если честно, на пользу они пошли. Вспомнил я, как товарищ разделывал тушу, попутно вещая, что подобным образом всякое животное свежуется.
А значит, будем повторять.
Взял добычу за заднюю лапу, копье прихватил и потопал к ручью. Благо тут недалеко было.
А дальше всё по воспоминаниям – нашёл неподалеку от кострища, где дрын обрабатывал, дерево подходящее, вынул шнурки из кроссовок, подвесил на них тушку за задние лапы и отправился опять камни острые искать.
Ножа то не было.
Зато через пять минут поисков у меня целых три каменных рубила было.
Первые неловкие попытки разрезать шкуру ничего кроме отвращения не вызывали. А потом дело заспорилось. Только страх, что байбак оживёт и тяпнет меня за причинное место, которое хоть и скрытое джинсами, а на уровне его морды было, до последнего жил во мне.
Делать я всё старался аккуратно, а получалось абы как. Вроде, чего сложного – подрезай, да вниз тяни. Ога, то тут не так, то там не эдак. Жрать ещё охота!
С горем пополам стащил шкурку до передних лап и на этом остановился. Дальше мучиться смысла не было. Что делать со шкуркой, тем более с многочисленными прорезами, я не знал. Значит выкидываем.
Пока.
– А как руку набьём, так придумаем. Открою бизнес, буду шапки модные шить, а потом и шубы, – грезил я, перепиливая камнем байбачью шею.
С внутренностями попроще оказалось. На брюхе мышцы легче поддались, да и рука уже набитая была. Разделку закончил, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Дрова для костра собирал в сумерках.
Есть хотелось неимоверно! Но я держался, стараясь сохранить облик культурного человека. Костёр разложил на краю полянки, где вчера вечером земляникой ужинал.
Удобной она мне показалась.
Десять на тринадцать шагов. С одной стороны родник, к которому я уже тропу протоптал. С другой – дерево, на котором оказалось, так удобно байбаков свежевать.
Опять же, роща с кучей дров неподалёку.
Пока ветки прогорали, оттяпал от ляшек несколько кусков, промыл их в родниковой воде и насадил на сухую ветку. Подобие мангала я смастерил из камней, найденных в окрестностях.
А тут и угли подоспели.