– Что за уродский костюм? – спросил он меня на английском. – И это не смешно, приходить в костюме Смерти в хирургическое отделение.
Уставший врач, поправив очки, встал с дивана и потянулся к стационарному телефону. От вызова охраны его остановил мой глупый вопрос:
– Ты меня видишь?
Разумеется, он меня видит. Иначе не говорил бы со мной. А если он меня видит, значит, он тоже должен сегодня умереть.
– Не смешно, – повторил врач.
Я, поставив косу к стене, задрал рукав мантии и оголил кость. Врач попятился назад, грохнувшись на диван. Я поднял маску, показав свои человеческие черты, и сунул руку в карман, достав скрученный в трубочку документ, валяющийся на пару с фонариком. Странно. Никакого Н. Дейвиса в документе не нахожу.
– Ты… ты, реально…?
– Нетрудно же было тебя убедить, – я с усмешкой спустил рукав. – Многие, даже находясь в Аду, отказываются верить в происходящее.
– А я простой человек. Меня не-н-не… – он заикался, – не надо долго убеждать.
– Простой – это хорошо. Похвально. Не люблю замороченных.
А Дейвису было не до простых разговоров.
– Почему я тебя вижу? – спросил он.
– Потому что умрёшь.
Он вздрогнул.
– И как скоро?
– А ты хочешь побыстрее?
– Смотря, с какой стороны посмотреть.
– Уж извини. Я приходил сюда за другим человеком, – почему-то я улыбнулся.
Хирург промолчал. Он, подпрыгнув с дивана, прошёл сквозь меня – так, словно уже не видит – и остановился у холодильника. Открыл его, достал вздутую банку пива и пошёл обратно. Снова прилёг, натянув медицинскую маску на глаза, и, шурша бахилами, наполовину снимает один кроссовок – так, что он повисает на пальцах – и раскачивает его. Он вслепую открывает банку и заливает содержимое в себя, игнорируя сочившуюся пену.
И – то ли опьянев, то ли из любопытства – спрашивает:
– Нравится такая работа? Людей убивать. Чувство вины не грызёт?
– Я ведь Всадник. Мне плевать на ваши чувства, – я поднял косу и ступил к выходу, но одно его слово заставило меня закрепить орудие на месте вновь, а самому замереть:
– Врёшь.
– А ты, смотрю, ещё и психолог? – пошутил я.
– Нет, – ответил он с серьёзным лицом, невозмутимо сделав ещё один глоток. – В операционной тонкие стены. Ну что, добрый мальчик с косой, – он спустил маску с глаз и с улыбкой посмотрел на меня, – не хочешь предотвратить мою смерть?
– Ха! – усмехнулся я, потянув косу за собой. – Уж прости, я людей не спасаю. Но шансы иногда даю, – я переступил через порог ординаторской, напоследок сказав: – Воздержись сегодня от ночных походов в магазин.
Сзади я слышал тоскливый смешок врача, а перед собой видел пустой коридор, где не было ни Жизни, ни плачущих людей.
***
– Вот, отчёты о работе у всех нормальные, как видите. Во-от… – распинался Апок перед парой херувимов. – Так, кухню, кабинеты работников я вам показал. Что там ещё? – он почесал затылок.
– Нас, вообще-то, из-за взяток послали, – сказал один херувим.