– Похудел, – недовольно констатировала она.
За ужином я рассказал тетушке о переменах, которые меня ожидали.
– Дахау? – нахмурилась она. – Который близ Мюнхена?
Тетя Ильза была не в восторге от того, что мне придется покинуть Берлин, тем более так скоро. Вечером, когда я собирал вещи, она вошла в мою комнату и присела на стул. Некоторое время молча наблюдала за мной, потом со вздохом произнесла:
– Нужно уведомить твою мать, не думаю, что она обрадуется.
Я покачал головой, продолжая аккуратно укладывать свои вещи.
– Тетушка, неужели вы не понимаете, теперь это неважно, обрадуется она или нет. Отныне я сам себе хозяин и не завишу от них. Я уже не ребенок, а взрослый мужчина. Пора бы всем это понять.
– О, дорогой, для Герти ты навсегда останешься ее маленьким сыном, которого нужно оберегать. – Тетя Ильза грустно улыбнулась.
Я пожал плечами и положил сверху еще одну рубашку. Она продолжала смотреть на меня с печалью в глазах.
– Обязательно соверши пешую прогулку до Мариабрунн, Виланд, оттуда открывается волшебная панорама Альп, а в хорошую погоду и весь Мюнхен как на ладони. Пейзажи там великолепные, истинно баварские, а воздух…
Голос ее дрогнул, глаза заблестели, и она украдкой промокнула их кончиком платка, который сминала в руках. Я торопливо подошел к ней и взял ее тонкие руки в свои.
– Тетушка, ведь мы не навсегда расстаемся. И в конце концов, это отличная возможность для меня и, пожалуй, великая честь.
Она торопливо кивнула.
– Ты уже знаешь, где будешь жить? Я могу написать одной приятельнице, у нее дом рядом с…
– Нет-нет, что вы, – перебил я, – игрушки кончились, это настоящая служба.
– Как знаешь, обещай хотя бы, что напишешь сразу же, как приедешь, а я пока отправлю письмо Герти, хотя, пожалуй, стоит все же телеграммой…
Тетушка вышла из моей комнаты. Я запоздало вспомнил, что не успел попрощаться с Хайнцем.
Для направлявшихся на службу в лагерь специально был выделен отдельный вагон. Ровной колонной мы промаршировали к нему и по одному начали заскакивать, торопясь укрыться от внезапно начавшегося дождя. Я прошел к свободному месту и скинул свой мешок. Сзади меня кто-то толкнул, я обернулся.
– Тесно тут, – пробормотал высокий темноволосый парень вместо извинения.
На лоб ему то и дело падала прядь непослушных волос, которую он без устали откидывал назад. Шумно выдохнув, он опустился рядом со мной.
– И жарко, – подумав, добавил он. – Франц Ромул. – Он протянул мне руку.
– Виланд фон Тилл.
Напротив нас уже сидели двое, блондины, с похожими чертами лица и совершенно одинаковым прищуром, очевидно братья. Поезд дернулся, немного сдал назад, словно стоял под уклоном, и начал внатяг медленно и шумно набирать скорость. Когда Потсдамский вокзал остался позади, я отвернулся от окна.
– Сколько нам ехать? – поинтересовался один из блондинов.
– Ни разу не был в Мюнхене? – вместо ответа насмешливо спросил Франц.
Тот пожал плечами:
– Нам не доводилось выбираться дальше пригорода Берлина.
– Братья? – озвучил мою догадку Франц.
Блондин кивнул.
– Карл Кох, это мой брат Ульрих.