– Можно идти, сегодня мы неплохо поработали, – сказал Хайнц, торопливо впихнув какому-то неприветливому толстяку последнюю листовку.
Ловко лавируя между прохожими, мы пошли обратно. Неожиданно Хайнц остановился и придержал меня за руку. Я проследил за его взглядом. Впереди возле магазина стояла группа молодых людей. Они что-то обсуждали, не обращая на нас никакого внимания.
– Красные, – прошипел Хайнц, кивая на них, – совсем твари осмелели.
Словно что-то почувствовав, один из них вскинул голову и заметил Хайнца, он что-то сказал остальным, и уже все уставились на нас.
– Идем, – резко бросил Хайнц и пошел на противоположную сторону улицы.
Красные мрачно провожали нас взглядами, но с места не двигались. Поравняться с ними мы не успели, Хайнц увлек меня в ближайший переулок. Я уже успел выучить дорогу и знал, что так нам придется сделать крюк, но спорить не стал. Это было разумное решение.
– Какого черта они здесь делают, это наш сектор! – возмутился Хайнц, когда мы прилично удалились. – Этого нельзя допускать.
Когда мы пришли, Хайнц отвел меня в комнату, в которой накануне рисовали листовки.
– Подожди здесь, мне нужно поговорить с Сашей. – И он тут же вышел.
Я не сразу сообразил, что нахожусь в комнате не один. В углу стола, сгорбившись, примостился худой паренек.
– Привет, Герберт, верно? – вспомнил я его имя.
Он кивнул.
– А я Виланд, мы виделись вчера. – Я подошел и протянул ему руку.
Он робко протянул бескровную ладонь. Я пожал ее, она была ледяная.
– Замерз?
Он качнул головой.
– Нет, у меня всегда руки холодные.
– Сколько тебе? – спросил я.
– Пятнадцать, – произнес Герберт.
– И родители не против того, чем ты занимаешься?
– А чем я занимаюсь? – пожал он плечами. – Мне не доверяют ничего серьезного, так, кисточки отмываю, листовки с газетами сортирую. А если бы и занимался, так никто б ничего и не сказал: мать год назад умерла, а отцу, в общем-то, плевать.
Я молчал, думая, что бы еще у него спросить. Между тем он тихо добавил:
– Везет тебе.
Я удивленно взглянул на него, он продолжал смотреть прямо перед собой и негромко говорить:
– Только появился, и тебя сразу на улицы, газеты доверили.
Мне стало жаль парня, хотелось сказать ему что-то ободряющее, но на ум ничего не приходило. Он опустил голову и начал промокать сухим полотенцем отмытые кисти. Я молча наблюдал, как он убирал все в шкаф. Вскоре вернулся Хайнц.
– Нигде не могу найти Штайна, пошли, на сегодня мы свободны.
Мы вышли на улицу, ближе к вечеру стало еще холоднее. Хайнц поежился.
– Что мы будем делать завтра? – спросил я, натягивая перчатки. – Опять раздавать газеты и листовки?
– Скорее всего. Нужно, чтобы как можно больше людей знали, за кого действительно стоит голосовать. Еще не хватало, чтобы этот кочегар[34] пробился. А его прихвостни не сдают оборотов.
[34] Эрнст Тельман (1886–1944) – лидер немецких коммунистов. Один из главных политических оппонентов Гитлера. В юности он перепробовал множество профессий, в том числе успел поработать и кочегаром на океанском пароходе.