– Черт возьми.
Было больно, а лед только усугублял ситуацию.
– Что ты вообще делала в сарае? Оливер сказал, что ты шарила по полу.
– Я искала чистящие средства.
– На полу? – уставился он на меня с непроницаемым выражением лица.
Джет обладал той мужественностью, которую я обычно ненавидела в мужчинах. Сильный, спокойный – выше необходимости объясняться. Нетерпимый к проявлению чувств и убежденный, что только его логика имеет значение. Привык благодаря красивому лицу добиваться своего с большинством женщин. Только я не была большинством женщин. Как бы сильно я ни ненавидела Еву, я кое-чему научилась у нее, и я смотрела на мужчин – почти на всех мужчин – с тем же осторожным прагматизмом, который я приберегала для больших собак и черных медведей. Если они не служили какой-то определенной цели, я восхищалась ими на расстоянии.
Я хотела, чтобы Джет убрался из моей собственности. Он был осложняющим фактором, на который я не рассчитывала и на который не соглашалась. Именно это я ему и сказала.
– Так позвони адвокату. Спроси. Боюсь, ты обречена на мое общество. По крайней мере пока. – Он взял пакет со льдом из моей руки и приложил его к моей голове. – Спрашиваю еще раз, Констанс. Что ты искала в моей мастерской?
– Ничего.
– Оливер сказал, что ты что-то вынюхивала.
– Я увидела люк на полу. Мне было любопытно узнать, что там.
– Это просто погреб. Я использую его для хранения химикатов.
Мой затуманенный разум вернулся к кружевным пятнам.
– А деревянный пол – он старый?
– Такой же старый, как дом, полагаю.
Накатила еще одна волна дурноты, и, чтобы превозмочь ее, я спрятала голову между ног. С закрытыми глазами я представила пол сарая, красновато-коричневые пятна-узоры, разбросанные по деревянным доскам. Как вентиляторы с пятью лопастями. Как вертушки.
– Констанс, ты в порядке? У тебя, вероятно, сотрясение мозга. Констанс?
Нет, не вентиляторы. Не вертушки. Маленькие красные…
– Констанс?
Как… руки. С нарастающим ужасом я поняла, что увидела. Отпечатки ладоней. Жуткая картина, нарисованная пальцами, запечатленная для потомков на полу сарая Евы.
Смотритель снабдил меня ведром, щеткой и каким-то чистящим раствором. Я поблагодарила его, хотя после того, как поняла, что это за узор на полу мастерской, мне было трудно смотреть ему в глаза. Но если это и отпечатки рук, то они старые – по крайней мере, так я сказала себе. Джет не мог иметь никакого отношения к тому, что когда-то произошло сарае.
Джет, человек, который имел постоянный доступ к моей собственности. Человек, о котором я ничего не знала.
«Может быть, мне все это мерещится? – подумала я. – Может быть, это были не отпечатки ладоней? Или не кровь, если уж на то пошло. Это могла быть краска или морилка для дерева. Надо сохранять спокойствие. Я в безопасности».
Так ведь?
Пока я мыла полы, стены и окна, я думала о баре «Хижина Джека» и о женщине по имени Эми, которую я встретила прошлой ночью. Две мертвые девушки за четыре месяца. Неужели Эми права? Казалось маловероятным, что два ужасных убийства останутся незамеченными местными СМИ. Неужели этот маленький городишко действительно преследовал злой рок, уже приведший к смерти восьми женщин? Или бармен говорил правду, а Эми была лгуньей, ищущей внимания?
Я заставила себя перестать думать о Джете, Эми и нераскрытых убийствах. В конце концов, у меня имелись более насущные проблемы, которые следовало решить. Например, соорудить место для сна.
В тот день после обеда я поехала в Нихлу. Первыми в списке покупок были сантехника, краска и два дверных замка для передней и задней дверей. Я знала, что они мало чем помогут, если Джет будет полон решимости попасть внутрь, но разве были еще какие-то варианты, кроме разве что покупки оружия? А оружие стоит денег – денег, которых у меня не было.
Когда я ехала обратно по Мэд-Дог-роуд, я позвонила Лайзе.
– Я так рада слышать твой голос! – пролепетала она. – Как продвигается декорирование? Нужны идеи?
Я не тратила время на любезности.