Маленькие женщины: читать начало книги онлайн

– Отлично! Отлично! – воскликнула Джо, аккомпанируя себе стуком старой металлической грелки.

– Моего верного друга и благородного покровителя, – продолжил Лори, указав рукой в ее сторону, – представившего меня вам в столь лестных выражениях, не следует винить за имевшую место маленькую военную хитрость. Это была моя идея, а он лишь согласился на мой план после продолжительных уговоров и поддразнивания.

– Перестань, не бери всю вину на себя. Ты же знаешь, это я придумала насчет шкафа, – вмешался Снодграсс, которому вся проделка доставила огромное удовольствие.

– Не обращайте внимания на его слова, – сказал новый член с картинным, чисто уэллеровским поклоном в сторону мистера Пиквика. – Но, честное слово, я никогда больше не сделаю ничего подобного и впредь посвящу все свои силы интересам этого бессмертного клуба.

– Правильно! Правильно! – воскликнула Джо, ударяя крышкой о грелку, словно это были литавры.

– Продолжай, продолжай! – добавили Уинкль и Тапмен, а президент благосклонно кивнул.

– Я хочу лишь добавить, что в виде благодарности за оказанную мне честь и в качестве средства развития дружеских отношений между нациями, проживающими в граничащих между собой государствах, я открыл новое почтовое заведение. Оно находится в живой ограде, в нижней части сада. Это прекрасное просторное помещение с висячим замком на дверях и всевозможными удобствами. Прежде оно служило скворечником, но я заткнул отверстие и превратил крышу в дверь, так что оно вполне может быть использовано для почтовых отправлений, что позволит нам сохранить наше драгоценное время. Там можно будет оставлять письма, рукописи, книги и посылки, а так как у каждой нации будет ключ, я думаю, все пойдет как нельзя лучше. Позвольте мне вручить вам ключ и с глубокой признательностью за оказанную мне честь занять мое место.

Мистер Уэллер положил на стол маленький ключ и сел. Раздались оглушительные аплодисменты, грелка неистово застучала, и потребовалось некоторое время, чтобы восстановить порядок. Последовала продолжительная общая дискуссия, в которой каждый из членов старался проявить себя с самой лучшей стороны, и в результате заседание оказалось необычайно оживленным и перерыв не объявлялся до позднего вечера, когда оно наконец завершилось пронзительным троекратным «ура» в честь нового члена. Никому никогда не пришлось пожалеть о приеме Сэма Уэллера, ибо более преданного, благовоспитанного и веселого члена не могло быть ни в одном клубе. Он действительно внес новый «дух» в собрания и новый «тон» в газету, так как, слушая его речи, члены клуба корчились от смеха, а представленные им в газету произведения были великолепны – патриотические, классические, юмористические или драматические, но никогда не сентиментальные. Джо находила их ничуть не хуже творений Бэкона, Мильтона и Шекспира [44] и, подражая ему, переделывала свои с неплохим, как ей казалось, результатом.

Почта в живой изгороди оказалась великолепным изобретением и процветала. Через нее проходило почти столько же забавных писем и посылок, сколько и через настоящее почтовое заведение. Трагедии и галстуки, стихи и соленья, длинные письма и семена цветов, ноты и имбирные пряники, ластики и приглашения, упреки и игрушки. Эта игра понравилась и старому мистеру Лоренсу, и он принимал в ней участие, посылая забавные подарки, таинственные послания и смешные телеграммы, а его садовник, сраженный прелестями Ханны, даже отправил однажды через Джо настоящее любовное письмо. Как смеялись они, когда секрет был раскрыт! Тогда они даже не предполагали, сколько любовных писем будет проходить через их почтовый ящик в предстоящие годы!

Глава 11

Новый опыт

– Первое июня! Завтра Кинги уезжают на море – и я свободна. Впереди три месяца каникул! – воскликнула Мег, вернувшись домой в один из жарких дней и обнаружив, что Джо лежит на диване в состоянии необычного изнеможения и Бесс снимает с нее пыльные ботинки, а Эми занята приготовлением лимонада для поддержания сил всей компании.

– Тетя Марч уехала сегодня, чему – о! – возрадуемся! – сказала Джо. – я смертельно боялась, что она попросит меня поехать с ней; ведь в таком случае мне, вероятно, пришлось бы согласиться из чувства долга, а в Пламфильде, вы же знаете, не веселее, чем на кладбище, и я предпочла бы, чтобы меня избавили от такого удовольствия. Сегодня с утра мы собирали ее в дорогу, и была такая суматоха. Я так спешила поскорее покончить со сборами, что была на редкость усердной и любезной, но боялась, вдруг я так ей понравлюсь, что она не захочет со мной расстаться. Я ужасно пугалась каждый раз, когда она обращалась ко мне, и дрожала, пока она не уселась в экипаж окончательно. Но когда он тронулся, тетя все-таки высунула голову и сказала: «Джозефина, ты не?..» Меня охватил ужас, я отвернулась и позорно бежала. Я действительно побежала бегом и юркнула за угол и только там почувствовала себя в безопасности.

– Бедная Джо! Она влетела в переднюю так, словно за ней гнались, – сказала Бесс, прижимая к груди стопы сестры с материнской нежностью.

– Тетя Марч – сущий сампфир, правда? – заметила Эми, пробуя свой напиток с критическим выражением лица.

– Она имела в виду «вампира», а не «сапфир», но это неважно. Слишком жарко, чтобы тщательно подбирать выражения, – пробормотала Джо.

– А что вы будете делать на каникулах? – спросила Эми, тактично меняя тему разговора.

– Я буду подолгу нежиться в постели по утрам и ничего не делать, – отвечала Мег из глубин кресла-качалки. – Всю зиму мне приходилось рано вставать и проводить все дни, работая на других, так что теперь я собираюсь отдыхать и наслаждаться покоем сколько душе угодно.

– Нет, – сказала Джо, – мне этот дремотный способ отдыха не подошел бы. Я уже отложила целую кучу книжек и собираюсь воспользоваться дарованной мне свободой, чтобы предаваться чтению на моем любимом суку старой яблони и еще чтобы скакать…

– Не говори «козлом»! – взмолилась Эми, в отместку за исправление «сампфира».

– Хорошо, я скажу «скакать ланью», вместе с Лори.

– Давай мы тоже не будем учить никаких уроков, Бесс, только играть все время и отдыхать, – предложила Эми.

– Я согласна, если мама не будет против. Я хочу разучить несколько новых песен, а моим деткам нужно сшить что-нибудь новенькое к лету, они ужасно пообносились.

– Ты позволишь, мама? – спросила Мег, оборачиваясь к миссис Марч, которая сидела с шитьем на своем обычном месте, которое все они называли «мамин угол».

– Да, проведите опыт в течение недели и посмотрите, как вам понравится такая жизнь. Мне кажется, что к следующей субботе вы обнаружите, что одни развлечения без работы ничуть не лучше, чем одна работа без развлечений.

– О, нет, нет! Это будет замечательно, я уверена, – сказала Мег с удовлетворением.

– Я предлагаю тост, как говорит мой «друг и компаньон, Сара Гэмп» [45]: век веселиться, не корпеть! – подняв стакан, воскликнула Джо, когда лимонад пошел по кругу.

Они радостно выпили и начали свой опыт с того, что провели в праздности весь остаток этого дня. На следующее утро Мег вышла к столу только около десяти часов; завтракать в одиночестве было не очень приятно, а комната казалась неопрятной и запущенной, так как Джо не заполнила вазы цветами, Бесс не вытерла пыль и везде валялись неубранные книжки Эми. Ничто не радовало и не привлекало, кроме «маминого угла», который выглядел как обычно; там и села Мег, чтобы «отдохнуть и почитать», что на самом деле означало зевать и представлять себе, какие красивые летние платья купит она на свое жалованье. Джо провела утро на реке вместе с Лори, а после обеда, сидя на яблоне, читала «Широкий, широкий мир» [46] и заливалась слезами. Бесс начала с того, что вытащила все содержимое из большого стенного шкафа, где проживала ее кукольная семья, но, утомившись, прежде чем успела навести порядок, оставила все свое хозяйство перевернутым вверх дном и перешла к пианино, радуясь, что не надо мыть посуду. Эми надела свое лучшее белое платье, пригладила волосы, привела в порядок свою беседку и уселась рисовать под жимолостью, в надежде, что кто-нибудь увидит ее и поинтересуется, кто эта прелестная юная художница. Но так как никто не появился, кроме любознательных долгоножек, которые с любопытством обследовали ее произведения, она пошла прогуляться, попала под проливной дождь и вернулась домой вымокшая до нитки.

За чаем они обменялись впечатлениями, и все сошлись на том, что это был восхитительный, хотя и необычно долгий день. Мег, которая после обеда ходила в магазин и купила «прелестный голубой муслин», обнаружила – но лишь после того, как разрезала его на полотнища, – что он линяет, и эта неудача несколько испортила ей настроение. У Джо, пока она каталась на лодке, обгорел на солнце нос, а слишком долгое чтение принесло невыносимую головную боль. Бедную Бесс тревожил беспорядок в ее стенном шкафу и огорчала невозможность выучить три или четыре песни сразу, а Эми глубоко сожалела о том, что ее платье пострадало от дождя, так как на следующий день должна была состояться вечеринка у Кейти Браун и теперь, так же как Флоре Мак-Флимзи, ей «ну совершенно нечего было надеть» [47]. Но все это, разумеется, были сущие пустяки, и они дружно заверили мать, что эксперимент проходит отлично. Она улыбнулась и ничего не сказала, но с помощью Ханны сделала заброшенную ими работу, поддерживая тем самым приятную атмосферу в доме и обеспечив ровную работу всего механизма домашнего хозяйства. Удивительно, к какому странному и неудобному положению дел привел этот процесс «отдыха и наслаждения покоем». Казалось, что дни становятся все длиннее и длиннее, необычно разнообразной была как погода, так и настроение участников эксперимента, и дух беспокойства овладел всеми, а как говорится, дьявол всегда найдет чем занять праздные руки. В самый разгар «наслаждения покоем» Мег занялась кое-каким шитьем и тогда, найдя, что время тянется мучительно медленно, принялась кромсать ножницами и портить свои платья в попытке переделать их à la [48] Моффат. Джо читала до тех пор, пока у нее не отказали глаза и ее не затошнило от книг. Она стала такой суетливой и раздражительной, что умудрилась поссориться даже с добродушным Лори, и до того пала духом, что в отчаянии подумала, как было бы хорошо, если бы она уехала с тетей Марч. Бесс чувствовала себя совсем неплохо, так как постоянно забывала о том, что должны быть «одни развлечения без работы», и то и дело возвращалась к своим прежним занятиям; но что-то носившееся в воздухе воздействовало и на нее, и ее обычное душевное спокойствие было не раз заметно нарушено – в одном случае настолько, что она даже встряхнула милую Джоанну и назвала ее «страшилищем». Хуже всех приходилось Эми, так как ее возможности были ограничены, и, когда сестры предоставили ей развлекаться в одиночестве и самой заботиться о себе, она очень быстро обнаружила, что превосходное и значительное «я» – большая обуза. Кукол она не любила, сказки – это было слишком по-детски, а рисовать с утра до вечера человек не может; приглашения на чай не имели большого значения, так же как и пикники, разве только очень хорошо продуманные и устроенные. «Если бы можно было жить в прекрасном доме, где полно милых девочек, или путешествовать, лето прошло бы великолепно, но оставаться дома с тремя эгоистетичными сестрами и большим мальчишкой – тут и святой потеряет терпение», – роптала мисс Малапроп [49] после нескольких дней, посвященных удовольствиям, раздражению и скуке.

[44] Фрэнсис Бэкон (1561–1625); Джон Мильтон (1608–1674); Уильям Шекспир (1564–1616) – выдающиеся английские писатели.

[45] Сара Гэмп – словоохотливая и любящая выпить сиделка, нянька и повивальная бабка, персонаж романа Ч. Диккенса «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита» (1843).

[46] «Широкий, широкий мир» (1850) – повесть американской писательницы Элизабет Уэтрел (1819–1885).

[47] «Флора Макфлимзи с Мэдисон-сквер» – героиня стихотворения «Нечего надеть» (1857) американского поэта и известного нью-йоркского адвоката Уильяма Батлера (1825–1902).

[48] Подобно (фр.).

[49] Миссис Малапроп – персонаж комедии «Соперники» (1775) английского драматурга Ричарда Б. Шеридана (1751–1816), известная тем, что употребляла слова в неправильном значении.