— Пошли, нечего рассиживать, — приказал он Корытину и понесся.
Когда Корытин вышел из конторы, мальчик уже сидел в машине.
Корытин завел мотор и, не слушая указаний юного провожатого, поехал было своей волей и памятью: как-никак немало здесь прожил. Но далеко не уехали: скоро наткнулись на вал и ров посреди улицы.
— Я тебе чего говорил?! — гневно вопросил мальчик. — Тебе говорят— ты слушай. Тут уже целый год не проедешь, никак не закопают.
— Прости, — кротко ответил Корытин. — Не расслышал. А почему не закапывают?
— Трубы нет. Привезли, положили и ночью украли. Теперь канаются, кому трубу покупать.
— А кто же украл? Куда?
— Куда, куда!.. — рассердился мальчик. — В Америку! Не знаешь куда... В дело. В хозяйство. Пригодится. А может, алкаши Вахе отвезли. Он возьмет. Разрезать — на поилки пойдет.
— Какому Вахе?
— Нашему, чечену. Ему поилки нужны. У него скотины дополна.
— Сколько?
— Весной пять-десять голов. А осенью — пятьдесят. И больше. Я у него спрашиваю: “Ваха, откуда скотину набрал?” — а он говорит: “Размножается”. Это мы с ним так шутим. Он веселый, наш Ваха.
— Ну что ж, поехали к веселому Вахе. В Зоричев?
— В Зоричев! — одобрил Ваня. — Мы всегда первым делом в Зоричев ездим. Здесь — под носом, а там — рукой не достать, вольничают.
В колхозе было два хутора: Староселье — центральная усадьба с конторой, гаражом, мастерскими и Зоричев — в двадцати километрах.
— Я со всеми езжу... Я все знаю... — говорил и говорил мальчик. — Сколько голов, надои...
— Ну да... — не поверил Корытин. — И какой же надой?
— Где? На какой ферме? — уточнил мальчик.
— На Зоричеве.
— Тысяча восемьсот.
— А на центральной?
— Почти три.
— Правда, что ли? — повернулся Корытин к мальчику. — А почему разница такая?
— Тебе говорю, здесь — под носом. А Зоричев не углядишь. Тянут больше.
Миновали хутор, выехали на прямую дорогу, асфальтированную и потому недолгую. Поднимешься на увал — и вот уже маячат вдали маковки старых верб да осокорей, светит белью водонапорная башня возле скотьих дворов, на краю хутора.
Вначале поехали к свиноферме.
— В свинарнике чего не работать... — сказал Ваня, провожая глазами встречный мотоцикл с коляской. — Кашу бери, пожалуйста, хоть два ведра, хоть три. Корми домашность свою. Тем более при колесах... — проводил он взглядом еще один мотоцикл. — Корма вольные, поросят берешь...
— Как это берешь? — возразил Корытин. — Они ведь колхозные.
— Колхозу тоже достанется. Так положено, — убеждал Корытина мальчик.
Когда вошли они в свинарник, им навстречу попалась пожилая женщина с полными ведрами.