― Посмотри что-нибудь, детка, ― говорит она. ― Мне нужно поговорить с тетей Лучией наедине.
Я в недоумении. Я позволяю Валентине затащить меня в спальню и закрыть дверь.
― Ты в порядке? ― требует она, поворачиваясь ко мне. ― Правда в порядке?
― Да. Может, ты расскажешь мне, что происходит?
― Ты, ― пролепетала она. ― Антонио Моретти. В его доме. Ни о чем не напоминает? ― Ее глаза прищуриваются. ― Ты ведь стащила Тициана, не так ли?
― Да.
Она вскидывает руки вверх.
― Лучия, ты когда-нибудь слушаешь, что я говорю? ― Она делает глубокий вдох. ― Он причинил тебе боль?
― Что? Нет.
Она оглядывает меня с ног до головы, словно убеждаясь, что я говорю правду.
― Расскажи мне, что случилось.
― Хорошо. ― Я опускаюсь на свой надувной матрас и похлопываю рядом. ― Присоединяйся ко мне. У Анжелики единственное кресло в доме.
Она бросает неодобрительный взгляд на мою имитацию кровати.
― Когда ты уже купишь себе нормальную мебель? Ты здесь уже три недели.
― Ну наконец-то, ― говорю я с ухмылкой. ― Должно быть, ты действительно волновалась, если так долго выдержала.
Выражение ее лица обещает убийство, если я немедленно не введу ее в курс дела, поэтому я поспешно добавляю:
― Ладно, ладно. Вот что произошло. Синьора Занотти сказала мне, что картина находится у Даниэля Росси.
― Ловушка, ― говорит она категорично.
― Да, но я этого не знала. Поэтому я присоединилась к его клининговой команде…
― Не сказав мне.
― Ты дашь мне закончить? ― спрашиваю я. ― Я проникла в его квартиру и украла картину. К сожалению, Антонио перехватил меня на выходе.
― И что?
― И ничего. — Он привел меня к себе домой, забрал картину и предупредил, чтобы я больше не воровала у него.
― И это все?
― Более или менее.
Она пристально смотрит на меня.
― На тебе было его пальто, когда ты пришла к нему домой.
Как обычно, моя лучшая подруга пугающе осведомлена.
― Было холодно. Антонио просто был вежлив.
Она поднимает бровь.