— Уже месяц тому назад.
— Что сообщают теперь?
— Проявления этого странного изменения в море становились с каждым днем все сильнее. Водяная гора поднималась все выше. Образовалась водяная тромба, гейзер. Он выбрасывает на высоту двух тысяч метров столб водяной пыли…
Иог стоял некоторое время неподвижно, молча, с закрытыми глазами. Потом жизнь снова вернулась к нему.
— Говори дальше!
— Пилот скорого воздушного корабля, совершающего перелеты от Иокогамы до Сан-Франциско, заметил в первый раз месяц тому назад и чем дальше, то все сильнее, отклонение компасной стрелки. Из-за этого водяного столба изменилась также температура и барометрическое давление…
Старец снова закрыл глаза.
— Это место объято вихрем антициклона…
— Да, это так.
— …В море же образовался циклон, типа мальстрома?
— Ты это знаешь! По измерениям азиатско-американской линии, круговоротное движение становится уже заметным в 50 километрах от центра. В 20 километрах оно уже так сильно, что корабль с трудом держится курса. Совершенно невозможно приблизиться к центру больше, чем на 10 километров. На поверхности моря, в центре, где вода поднимается, точно колокол, с которого она стекает во все стороны, течение, как ты говоришь, антициклонное. На небольшой глубине уже определили поворот течения, а глубже нашли чудовищное вихревое течение.
Не говоря ни слова, подошел иог к золотому бассейну посреди площадки. Движением подозвал он к себе индусскую женщину. Но прошли минуты, пока он медленно заговорил.
— Тебе доносили правду, дочь моя. Это метеор, который ты ищешь.
Индуска вскочила. Ее смуглое лицо было радостно взволновано. Старец предупредил ее вопрос.
— Но для тебя он недостижим.
— Так чужеземец будет обладать тем, о чем я…
Иог спокойно покачал головой. Точно порицая ее: она не дождалась его ответа.
— Чужеземец проник в мое царство и хочет…
— Вальтер Верндт тоже не достигнет цели, если Брама не захочет.
Она смотрела на него, пораженная его словами.
— Ты знаешь?…
Он отклонил вопрос, как глупую болтовню.
— Прости меня! Помоги мне одолеть чужеземца!
Старец скрестил на груди руки.
— Не бойся ничего. Чужеземцу незнаком путь вечности. Он — европеец, — в его голосе звучало невыразимое презрение, насмешливое сожаление. — Семь ступеней посвященного чужды ему. Рычагами и винтами хочет он разгадать мировую тайну. Руками пракрти[41] тянется он к Будде и наталкивается на… ничто. Он сын физического мира!..
Индуска взволнованно смотрела перед собой.
— Но если это ему все же удастся… Если ему удастся…
В глазах иога промелькнул огонек.
— Malabar Hill[42] — произнес он угрожающе. — Тогда его ждут коршуны парсов.
Дон Эбро стоял у дверей в неподвижной позе, полной достоинства, — слегка отставив ногу, как в танце.
[41] Пракрти — в индийской философии источник грубых чувств и элементов, образующих физические тела. Отождествляется с обманчивой богиней — иллюзией Майей. (Прим. переводчицы).
[42] Malabar — по арабски Перечный берег, у туземцев называется Малаялам, т. е. горная страна, англичане переводят просто Malabar Hill — Малабарская гора. Это самая южная часть Западного берега полуострова Индостана. (Прим. перев.).