Коррекция (Йеллоустоун): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Всё равно мерзавец! – упрямо сказала Лида. – Я читала всё, что ты мне цитируешь, но неужели среди руководства нет ни одного порядочного человека?

– Маленков не устраивает?

– Я не могу вспомнить о нём ничего хорошего.

– К смерти Сталина Маленков твёрдо занял позиции второго человека в партии и государстве, а после неё стал председателем Совета министров СССР. На первом же закрытом заседании Президиума ЦК он заявил о необходимости перейти к коллективному руководству страной, а в мае пятьдесят третьего года по его инициативе было принято постановление правительства, вдвое уменьшавшее зарплату партийным чиновникам и ликвидировавшее дополнительные вознаграждения, не подлежащие учёту. Этим и воспользовался Хрущёв, отменивший коллективное руководство ЦК и вернувший прежние зарплаты и «конверты».

– Все хотят хорошо жить, – вздохнула Лида. – Что ещё?

– Много чего. В августе того же пятьдесят третьего года на сессии Верховного Совета Маленков выступил с предложением в два раза снизить сельхозналог, списать недоимки прошлых лет, а также изменить принцип налогообложения жителей села. Он первым выдвинул тезис мирного сосуществования двух систем, выступал за развитие лёгкой и пищевой промышленности, за борьбу с привилегиями и бюрократизмом партийного и государственного аппарата, отмечая «полное пренебрежение нуждами народа», «взяточничество и разложение морального облика коммуниста».

– И чем всё закончилось? Я это пропустила.

– Через два года его сняли с должности председателя Совета Министров, а ещё через два, после неудачной попытки отстранения Хрущёва, совсем убрали из власти, а заодно и из партии.

– И здесь Хрущёв, – Лида поднялась с курток. – Может, договорим пока доберёмся до дороги? Кто у тебя ещё?

– Только Молотов, но он хуже Маленкова. И его тоже выжил Хрущёв.

– Так на кого из них ты хочешь делать ставку? – спросила Лида. – Я пока не поняла.

– А ни на кого, – Алексей тоже встал и взял вещи. – Ладно, пошли. Расскажу, сколько успею, а об остальном можно поговорить потом. Помнишь «Ленинградское дело»?

– Читала, но там только второстепенные лица, поэтому я плохо запомнила.

– А кто вычищал этих второстепенных, не помнишь? Тогда я напомню. Это в первую очередь Маленков с Хрущёвым. И не такими уж они были второстепенными. Из всех фигурантов «Ленинградского дела» меня интересуют двое. Это Вознесенский, который возглавлял Госплан и занимал ключевой пост в руководстве советской экономикой, и Кузнецов – секретарь и начальник Управления кадров ЦК. Он так же ведал работой органов юстиции, МВД, МГБ. Оба относятся к группе руководителей, в которую входили молодые работники, хорошо проявившие себя в годы Отечественной войны и успешно работавшие над решением экономических, хозяйственных и организационных вопросов. Своих наследников Сталин видел именно в них. Так он говорил, что в качестве своего преемника по партийной линии хотел бы видеть Кузнецова, а по государственной – Вознесенского. В эту же группу входил и Косыгин.

– Тогда почему он допустил эту расправу? Это не вяжется с образом Сталина. Он должен был завязать в узел инициаторов «Ленинградского дела».

– Ну вот и дошли! – Алексей подошёл к шоссе и положил на траву свой тюк. – Голосовать будешь ты, а я подскажу, когда нужно поднимать руку. Пока голосуем, можно поговорить. С этими работниками разделались, воспользовавшись смертью Жданова, который не отдал бы их на съедение. А Сталину преподнесли сведения, сфабрикованные Маленковым и Хрущёвым. Это было за три года до его смерти. Скорее всего, он уже плохо себя чувствовал, от всего устал и не стал разбираться. Это дело, кстати, было единственным, которое вели не следователи МГБ, а члены партийной комиссии. Приговор вынесли ночью и уже через час расстреляли. Как тебе такое?

– Видимо, боялись, что вождь может вмешаться, – сказала Лида. – Смотри, машина! Тормознём?

– Пропускаем, – решил Алексей. – Это сто десятый ЗИС, нам он не по чину.

– Ну и ладно, тогда закончим с твоими кандидатурами. Я правильно поняла, что ты хочешь не допустить «Ленинградского дела» и сделать ставку на Кузнецова с Вознесенским?

– Ты у меня умница и всё понимаешь с полуслова, – польстил ей Алексей. – Жданов болен, и с этим ничего не поделаешь, а вот с Хрущёвым поделать можно и нужно. Слишком много вреда от этой сволочи. Когда о нём всё узнал, сразу поменял отношение к Брежневу.

– Если для тебя запасной вариант – натравить на него Берию, что же входит в основной?

– Мы натравим на него самого Сталина. До смерти вождя ещё пять лет, и не такой он сейчас дохлый. Если узнает о будущих художествах Никиты, книгу о нём можно выбрасывать за ненадобностью.

– А он поверит? – с сомнением спросила Лида. – Судя по тому, что я читала, личность очень недоверчивая. И как ты к нему попадёшь? У него вроде была какая-то дача?

– Какая-то – это для неё слишком слабое определение, – засмеялся Алексей. – Есть дача в Кунцево, где он постоянно живёт. Но соваться туда – это верное самоубийство. Сотня бойцов, офицеры МГБ, патрули с собаками и защищённый периметр. И у моего самомнения есть границы. Есть вариант получше. Я хочу сделать фотографии книги с биографией Хрущёва и передать их Сталину с помощью его младшего сына. Всю книгу печатать не буду, достаточно половины. И снабжу эти фотографии своими комментариями.

– А станет он тебе помогать?

– Потом договорим, голосуй скорее! – поторопил жену Алексей. – «Эмка» едет.

Лида подняла руку, и возле них, скрипнув тормозами, остановилась неказистая легковушка.

– Садитесь на задние сидения, – сказал Самохиным приоткрывший дверцу лейтенант. – Быстрее, товарищи, не копайтесь!

Алексей открыл заднюю дверцу, помог сесть жене, передал ей тюк и сел сам.

– Спасибо, товарищ майор, – поблагодарил он офицера, сидевшего на месте водителя.