И удовлетворенно хмыкаю, но что-то мне не дает покоя и я добавляю:
—Светку тоже научит, будет готовить, иногда. А иногда я. Один раз я для нее, другой она для меня. Иногда, это же так приятно и готовить и принимать подобный подарок.—
И вот теперь, я просто чувствую, что все правильно, по-человечески, по-людски.
Но гаспачо уже съели, причем не только облизываю ложку. И мы принимаемся за следующее блюдо, те самые сардины.
—И тоже шикарно. — Отмечаю я и тут же добавляю:—Но этому учить нет смысла, осетрина и семга с форелью, все-таки вкуснее. Вот этому и научим.—
И все, вроде поели, остается еще какое-то время до отправления поезда и как-то сидеть уже надоело. Выходим на улицу и налетаем на приключения.
Пьяные фалангисты, пристали к какой-то обычной девчонке, убеждают ее в чем-то. А она не желает убеждаться. Экспрессивные переговоры с маханиями рук не приводят ни к чему и итог предсказуем, к сожалению, предсказуем в это время.
—Кадис сейчас как пороховая бочка, как и весь юг Испании, впрочем, и кто-то начинает чувствовать вседозволенность. Причем по обе стороны баррикад. И фалангисты, и анархисты, и еще бог знает кто. — Думаю я и вижу, как пара «Синерубашечников» уже откровенно тащат девчонку в подворотню.
Я не выдерживаю и срываюсь за ними, за мной немедленно следует команда, причем Володя, вполне с охотой, а вот остальные, с явно сквозящим недовольством и непониманием:
—Зачем я вмешиваюсь?—
И я понимаю:
—Нужна своя команда, что не было таких вопросов. Но деваться им некуда и они покорно исполняют свою роль.—
Залетая в проулок вслед за рослыми парнями, уже прижавшими девчонку к стене и пытающимися что-то такое сотворить.
—Друзья, это вы так девочку к старым правилам возвращаете? — Говорю я им, намекая на их лозунги.
Они недовольно оборачиваются, видят смуглого иностранца прилично говорящего на испанском с компанией друзей и отвечают с ухмылкой:
—Иди Амиго, своей дорогой. Мы проучим эту социалистку, может за ум возьмется, поймет, что надо дома сидеть, а не шляться по улицам.—
Я наконец замечаю, красный бант на ее плече и понимаю источник конфликта.
—Социалистка, но все одно, не дело так. — Думаю я и тут же предлагаю:
—А что в славной Испании теперь так женщин очаровывают? Времена рыцарства ушли? Правду говорят, нет больше испанцев?—
Они багровеют, а я продолжаю:
—А давай, как в старые времена, на клинках выясним, кто прав, кто виновен и за кого бог?—
И достаю свои трофейные ножи, они тут же спохватываются и тоже вытаскивают клинки.
—Два против одного, не совсем честно. — Размышляю я и со мной солидарен Володя, он выходи и становится рядом.
А его и не думаю останавливать, он как раз из той самой моей команды, и неплохо тренирован к тому же. Остальная тройка наших парней перекрывает проулок, девчонка испуганно зажимается в углу и все начинается.
—Танец, Господа, танец. — Думаю я и начинаю танцевать, убирая из чувства справедливости второй клинок за пояс.
И это уже другой рисунок боя, который к тому оказался очень быстротечен. Моему противнику не хватило выдержки и техники. Он почти сразу пошел в выпад, а там уклонение, перехват руки, залом. Нож падает на пол и чиркающий удар моим клинков по корпусу.
—Все, есть кровь. Стоп бой. —Думаю я и похоже также думает и фалангист.
Он даже с какой-то благодарностью, смотрит на меня, понимая, что вполне мог его наколоть, но не стал, а закончил вот так.
И мы остановились, он кланяется, признав свое поражение. А второй тоже оказался не слишком хорош, и в ходе обмена выпадами, пропустил легкий укол в плечо. Не страшно, царапина. Но кровь есть. И они тоже остановились. Дальше раздается стандартная фраза от проигравших:
—Вы победили, Амиго.—