— Немедленно откройте ворота! Здесь полно крысолаков!
Однако эти сволочи не спешили открывать. Сначала они вызвали герцога на стену. Подонок с наглым выражением лица взошел на неё и хитро посмотрел на нас снизу.
— Что случилось? — спросил он с искусственной небрежностью.
— Гунфрид, ты что, ослеп? Не видишь, что происходит вокруг? Впусти нас! — вмешался главный стражник.
Герцог улыбнулся и ответил:
— Ваши проблемы меня не касаются. Удачно вам умереть!
— Ты что, безумец? — потерял терпение Грегор. — Ты совсем потерял рассудок? Я всё доложу бургомистру. Это дойдет до короля, и поверь, в его глазах ты станешь предателем! — он показал пальцем в его сторону.
Но Гунфрид промолчал, и просто ушел со стены, а его люди начали смеяться над нами и делать ставки, сколько мы здесь продержимся.
— Черт! — выругался главный стражник.
— Ничего, Грегор, — успокаиваю его и слезаю с коня. — Сейчас поедем к главной заставе и забаррикадируемся там.
— Но до неё еще несколько километров, — он нервно провел рукой по голове.
— Лучше это, чем стоять на открытом месте, — отвечаю ему и подхожу к воротам.
Подойдя к ним, выпускаю щупальца и начинаю сносить все на своем пути. За моей спиной раздаются крики магов и воинов.
— Быстрее сделайте что-нибудь, слишком много тварей собиралось возле нас!
— Они уже двадцать человек убили, пока мы здесь ждём!
Ударяя со всей силы по воротам, сшибаю их с петель и мчусь обратно к коню. Вскакиваю в седло и кричу на ходу ошарашенным дозорным:
— Удачно вам отбиться от крысолаков, сволочи! — бросаю им с улыбкой и, дернув за поводья, обращаюсь к союзникам: — Все за мной в главную заставу!
Тронувшись с места, мы мчимся вдоль стены, ведя за собой армию. А Грегор, рядом со мной, говорит:
— Черт, Джон, если бы у меня были такие же способности, как у тебя, я поступил бы точно также. Гунфрид уже перешел все границы. Он настоящий предатель.
— Да, он сам подписал себе смертный приговор, — отвечаю ему. — И подписал его ещё тогда, когда в первый раз меня подставил, — при этом в моих глазах отражается удовлетворение от совершенной мести. Не думаю, что теперь герцогу удастся спастись.
Сказав это, продолжаю бросать склянки с сонными зельями в усатых тварей перед нами. Твари замедляются почти мгновенно. Вскидываю арбалет на скаку и прицеливаюсь им в головы и грудь.
— Вжух! Вжу-ух! — болты с усиленной частотой вырываются из арбалета.
Однако один крысолак справа от меня всё же умудряется подскочить ближе, и его когти впиваются мне в локоть. Острая боль разливается по телу, и я, наполнив руку силой, мощно ударяю усатое существо по морде. Проломив ему кости, продолжаю следить за дорогой, ни на минуту не прекращая обстрел.
Однако крысолаков становится всё больше и больше, и с задних рядов армии начинают доноситься вопли раненых воинов. Бросаю взрывные склянки вперёд, от этого твари перед нами разлетаются на куски. Перепрыгивая через полыхающие после взрывов, языки пламени, вдруг замечаю, что совсем рядом от меня, крысолак вцепился в Грегора.
— Держись! — кричу ему, направляя коня ближе.
Усатая тварь уже успела сбросить его на землю. Раненый Грегор, лежа на спине, пытается отбиться мечом. Подскочив к нему на всем скаку и, выпустив болт в тварь, хватаю главного стражника и забрасываю его к себе в седло.
— Только не останавливайся, Джон, — говорит он мне тяжёлым голосом. — Мне ещё нужно вернуться и спасти свою бабушку в Мальзаире. Не забывай.
— Конечно, спешу, как могу. Конь уже на пределе, — отвечаю ему и, не прекращая стрелять, спрашиваю: — Рана серьезная?
— Ребра, кажется, сломал, падла, — говорит Грегор сквозь зубы.
— Ничего, подлатаем тебя на заставе.