Реставраторы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Армитаж пытался отговорить Камиллу лететь с ним, объясняя это неустроенностью предстоящего тура, но натыкался на ужас фосфоресцирующий в черных агатах её глаз. У него даже родилась мысль оставить кредитов и тихо исчезнуть, но это так было похоже на позорное бегство. И собственно, что плохого в том, если у него появиться спутница? Пытался он утешить себя мыслью, но разум постоянно говорил, что миссия, которую он взялся осуществлять, с появлением свидетеля, приблизилась к провалу. Он ловил себя на том, что стал невнимателен. В деле, если по-пятам преследуют спецы республики нельзя пренебрегать никакими мелочами. Он наследил расстреливая отморозков, а потом ещё больше, бегая по всему городу в поисках медика готового оказать медицинскую помощь Камилле. Его снова донимало ощущение, что за ним подсматривают из-за угла.

Армитаж предложил пойти за покупками в дорогу вместе, но Камилла отказалась, ссылаясь на приступ паники. Он пробовал убедить её, что он будет рядом, но натолкнувшись на агатовую непроницаемость, был вынужден отступить. В результате, в одиночку выбирая покупки, он вдруг осознал, что помимо практичности, хочет сделать Камилле что-то приятное. Он искал, чем бы мог дополнить дорожный костюм, что могло бы вызвать её улыбку, сняв напряжённость, вызванную туманностью их отношений. Вещь должна была быть милой, но не пугать излишне личным отношением. Армитаж пока не мог определить кого она в нём видит и что чувствует, но был далёк от мысли, что недавно подвергшаяся насилию девушка будет испытывать к нему сексуальное влечение. Наконец взгляд наткнулся на платок из лашаа-шёлка, нежная расцветка которого вызвала его улыбку.

Роуз чувствовала, что одержала маленькую победу. Он взял её с собой в это опасное путешествие. Ей удалось перейти на новую ступень отношений, он разглядел в ней не только домашнего питомца со сломанной лапкой, но и возможную спутницу. Компаньонкой она пока бы не стала себя называть, по-большей части они молчали. Она боялась выдать себя лишним словом или жестом. Заподозрив правду, он возможно расправился бы с ней, также как и с подонками на той грязной улице, или подумал, что их встреча была подстроена, а это было бы хуже убийства.

Роуз зябко повела плечами, отчего-то ей было не всё равно, что он про неё подумает, и вдруг поймала себя на мысли, что не чувствует к нему ненависти, которую испытывала раньше к врагам республики, особенно причастным к разработке оружия массового поражения, у неё в голове не укладывалось, как этот утончённый человек может исповедовать взгляды тотального подавления и уничтожения несогласных миров, но тем не менее факт оставался фактом. Роуз попыталась сосредоточиться на своей миссии, перестав отвлекаться на этику.

Внезапно её обожгла мысль, что он не вернётся, что она просто как идиотка сидит и ждёт его, а цель уже покидает проклятый Хосниан Прайм, с его удушливой атмосферой снобизма, высокомерия и циничного отношения к чужой жизни. Она, проклинала себя за глупость, нужно было идти вместе с ним. Доклад Рену мог бы и подождать. А сейчас, она возможно уже упустила его. Какая из неё Рапира, она всего лишь растение лишённое мозгов.

Роуз заметалась по комнате, остановившись перед дешёвым зеркалом. Она посмотрела на свои растрёпанные волосы, уныло опущенные уголки рта, тени залёгшие под глазами, потом на бедную обстановку номера. Как она собиралась удержать его подле себя, унылое чахлое растение вырванное из родной почвы?

Роуз возбуждённо кружила по комнате, не зная что предпринять, затем остановившись у окна, заставила себя успокоиться. Мимо узкой бойницы окна сновали репульсорные аэроспидеры: личные машины, такси и мелкие торговцы. Роуз нашла на столе оставленную Артемием сумму, так он себя неохотно назвал, скорее всего это было не его имя, как и Камилла не её, и внезапно успокоилась. Её убедил в то что он не сбежал тот факт, что кредитов на столе было мало, а ведь когда он сообщил, что собирается улететь, сумма превышала три годовых заработка Роуз, это означало, что он вернётся. Крифф знает почему, но он чувствовал ответственность за неё.

Он вернётся, девушка сжала кулачки, с решительным намерением его удержать. Выйдя на хлипкую решетчатую конструкцию крошечного балкончика, замахала рукой зависящему неподалеку летающему киоску, торгующему в районе гостиницы всякой всячиной, например штучками для парочек уединившихся в номерах.

Переступив порог гостиничного номера, он едва не схватился за спрятанный под одеждой бластер, открывшаяся картина застала его врасплох, но разглядев, среди золотых всполохов, отбрасываемых, в плотно зашторенной комнате, голопроектором, знакомую фигурку, затянутую в какую-то полупрозрачную ткань, он убрал палец с курка.

Протяжная музыка добавила штрихи в калейдоскопе его озадаченности происходящим. Время проведенное возле Камиллы, Армитаж абстрагировался от чувственной области, считая, что не вправе пользоваться уязвимостью и растерянностью девушки. Но вот она сама переступила черту, которую он провел между собой и желанием.

Проходя подготовку для спецмиссий, он развивал в себе устойчивость для к различным ситуациям, угрожающим незамутнённости сознания, и, открывшаяся картина походила на классический сценарий одного из тренингов.

Да, нет, не может быть… Армитаж прикрыл рукой глаза, от зайчика отброшенного проектором. Всё не могло быть так прозаично просто, крифф задери, он как тупой блоггин попался. Не чувствовал он Рена последние пару недель, ха-ха, теперь у него было ощущение, что он сидит прямо в этой комнате, и оценивает его поведение. Картинка сложилась — и так его ведут, но, напрямую брать не собираются, даже пошли на эту дичь с изнасилованием, а он поверил.

Получается, что кто-то знал на что он поведётся, баба эта мерзкая и её интонации… Крифф, а девчонка то — настоящая фанатичка, раз позволила сделать с собой такое, она действительно могла умереть, или она из породы тех кто получает удовольствие от патологических вещей, или обработана менталистами? И что теперь делать? Захлопнуть дверь, выйдя из комнаты, или включиться в паскудную игру, и переиграть их на их же собственном поле? Они предоставили ему профессионалку, почему бы ему не воспользоваться её услугами, как давно у него не было ничего с женщинами? Чего они хотят от него добиться, действуя подобными методами, разговорить его, или, держась за его ручку придти к ключевым лицам, счетам и объектам?

Все мысли пронеслись в его голове за несколько секунд и вылились в решение делать вид словно он ни о чем не догадывается, пока не убедится, что не обвешан жучками отслеживания. Убрав руку от глаз, он с легкой улыбкой посмотрел на подосланную соблазнительницу, не двигаясь с места, не произнося ни слова, предоставив ей самой объяснять происходящее.

Поскольку молчание затягивалось, Камилла двинулась навстречу, мягко переставляя смуглые стопы с наманикюренными чёрным лаком ноготками. Делала она это медленно, словно преодолевая невидимое препятствие, давая время себя рассмотреть. Тонкая ткань полупрозрачной туники, прилипла к влажно блестящему маслом телу, делая замысловатые переплетения каких-то ремешков и нижнего белья ещё более явно заметными. Армитаж старался не показать, как разочарован. Нет не её внешний вид его смущал, он видел уже её голой и грязной, его ранило предательство… хотя какое предательство, оборвал он себя, она никогда не была на его стороне.

Преодолев это крошечное пространство, растянувшееся в липкую тягучую бесконечность, она попыталась поймать его взгляд, который Армитаж отводил в сторону. Когда ей не удалось установить зрительный контакт, она положила руки на его плечи, вынуждая посмотреть на неё.

— Тебе не нравится? — спросила его Камилла.

— Нет, почему, очень мило, — уклончиво ответил он.

— Тогда почему же ты не смотришь на меня?

— Может быть нам ещё рановато об этом пока думать?

Она, обхватив его за шею руками, и, наклонив Армитажа, поцеловала. Губы Камиллы, покрытые душистым блеском, коснулись его горячим дыханием. Чувствуя предательство, теперь уже со стороны своей плоти, упёршейся в её приподнявшийся, за счёт того, что она тянулась к нему на цыпочках, лобок, он довольно резко отстранился.

— Почему? — спросила она пошатнувшись.

— Ты ещё недостаточно выздоровела.

— Я?

— Камилла подавилась изумлением, и наконец, найдя что ответить, сказала, — Я думаю о том что произошло, и не думаю, что когда-нибудь перестану… но, но если бы ты своими прикосновениями помог мне хоть немного стереть случившееся…

— Помилуй мои чувства, женщина! Ты словно предлагаешь мне встать последним в очереди тех насильников?

Резкий ответ сорвавшийся с губ Армитажа, заставил Камиллу вновь покачнуться, он и правда был возмущён, зажмурившись, он пытаясь выкинуть пришедшую на ум картину.

Его привёл в чувство треск раздвигаемых портьер и хлопок двери распахнувшегося балкончика. Он успел в последний момент, ухватившись за торчащее в вырезе на спине переплетение шлюшьего снаряжения, очевидно рассчитанного на подвешивание. Если бы не оно, Армитаж не смог бы удержать её натертое маслом тело за перилами.

Он внёс сотрясающуюся от сорвавшегося напряжения Камиллу обратно в номер, больше не задаваясь вопросом в какие игры его впутали. Армитаж гладил её волосы, руки ноги, стараясь привести её в чувство. Наконец она перестала мелко дрожать, и вдруг осмысленно и зло посмотрела, её слова обрушились на него словно дубина аборигенов с Кашиика:

— Знаешь, те подонки изнасиловали моё тело, а ты — душу. Зачем ты меня спасал? Ты чувствовал себя от этого лучше? Я грязная для тебя?