Твоё настоящее лицо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты же своего решения не переменишь? – внезапно сменил тему отец.

– Нет. Орден космоса не делает предложений дважды. К тому же, – Виктор улыбнулся, причём от души, – полёт к Нептуну – это же мечта всей жизни. Да и не примут меня как герцога.

Михаил тяжко вздохнул. Виктор как всегда до безобразия логичен и потому прав. Пусть в нём и не проснулись родовые способности, нужный ген остался спящим, в остальном – блестящий ум, отменный руководитель. Не конфликтен, общественный долг ставит выше личного. Но именно его эмоциональная холодность вместе с идеальностью попутно очень сильно отталкивала простых людей. Стань Виктор во главе страны – его начнут бояться, причём до рвоты. Три века прошло, а кошмарные легенды о Лишённом души императоре до сих пор не утихали, давно подменив вымыслом правду. И этот минус, когда любые решения начнут исполняться со страхом и подозрением, легко перевесит все плюсы. Зато вернувшись из экспедиции, овеянный славой исследователя и при этом оставшись не более чем советником при брате – то есть, не имея полноты власти – Виктор принесёт стране намного больше пользы. Да и нельзя отбирать у сына мечту. Орден космоса действительно не делал предложения дважды. Впервые человек на переоборудованном астероиде выйдет за марсианскую орбиту, облетит несколько планет Солнечной системы и вернётся обратно. То, что Виктора, и даже не послушника, а человека со стороны, пригласили в экипаж экспедиции – это мировое признание заслуг… И признание труда, который он вложил в свою подготовку.

– Хорошо. Тогда ты сам понимаешь причину возни со стороны аллийцев. Хотя бы в помолвке я им отказать не смогу. Антон же пока не имеет права голоса и отказать сам тоже не может. Как им кажется – шах и мат. Особенно когда их поддерживает твоя матушка.

Отец и сын непроизвольно и совершенно одинаково скривились. Мать Виктора терпеть не могли оба. Династический брак с младшим сыном, когда у Михаила не было тени надежды стать Великим герцогом. Девушка сразу дала понять, что мужа считает пустым местом. Едва Виктору исполнилось два года, и появилась возможность, его мать немедленно развелась. Причём со скандалом – пусть шум и не выплеснулся на страницы газет. И внезапно для всех старшие братья уступили права на престол Михаилу, причём из политики оба тут же постарались выпасть как можно надёжнее. Звезда матери потенциального наследника, даже если она в разводе, сразу загорелась на политическом небосклоне – но это была тень возможностей, которые первая жена своими же руками и похоронила. Женщина, не переставая, плела интриги, изрядно досаждая этим и сыну, и бывшему мужу. Напоминала чемодан без ручки: и бросить нельзя, и нести тяжело.

– Моя матушка вчера мне открытым текстом сказала, что Антон в герцоги Тверские не годится, потому его надо женить, а мне править за его спиной. При этом она твёрдо уверена, что молодая жена из другой страны потеряется сама, собьёт с толку мужа. И главное, не окажется связана с кем-то из наших кланов, останется в изоляции и без поддержки. Станет послушной игрушкой в её руках. Что меня нехорошо насторожило – про Судимиру она не упоминала вообще. Я уже приказал поднять охрану сестрёнки до уровня «алеф», но, как мне кажется, и ей, и Леде стоит на какое-то время уехать из столицы. По крайней мере, пока мы не решим вопрос с Антоном.

Михаил сжал кулак так, что хрустнули суставы и побелели костяшки пальцев. Его первая жена полная дура, если настолько плохо понимает аллийцев. Или видит лишь то, что хочет видеть, когда надеется потом крутить невестой из Аллии. И всё же не хочется казнить её за измену, если на младшую дочь будет покушение: на трон Судимира сесть по закону не имела права, но это может сделать её муж... Но если бывшая жена вот так в открытую говорит с Виктором, то времени осталось намного меньше, чем они думали. И всё равно Михаил и Виктор врагов переиграют.

– Ты прав. Во второй класс Судимира пойдёт под присмотром бабушки, – Виктор кивнул и откинулся на спинку кресла: самый лучший вариант. Посёлок оборотней в достаточно глухих местах, к тому же чужаку незамеченным подобраться к нему по земле невозможно. А с воздуха прикрытие обеспечит уже служба безопасности. – И, раз уж всё стало известно, плюс Орден нам теперь кое-чем обязан, вместо доносчика пусть из всех площадок для подготовки экспедиция магистр выберет именно наше предложение.

– Я поговорю с магистром. Девять из десяти – он согласится.

– Особенно если ты на время моего отсутствия станешь меня замещать.

– Перекрёсток, – мгновенно сообразил Виктор

Джинны теряли свои способности в соседних измерениях, но в границах своей реальности были практически всемогущи. И имели возможность добиться на Перекрёстке исполнения простого правила: никаких разборок и сведения счётов на их территории. Поэтому Великий герцог мог путешествовать там без охраны. Но уже дома повод для отъезда отца вместе с младшим сыном должен быть очень весомым.

– Антоша должен научиться себя вести как положено и сдерживаться, – Михаил встал, подошёл к окну и провёл ладонью по поверхности: кожа ладони ощутила холодный стеклопакет. – Знал бы, что они с Лаймой учудят сегодня, «заметил» бы его художества ещё в прошлый раз. Дамба запросто могла рухнуть, спасатели уже были готовы к эвакуации посёлка.

– Зря ты, – неожиданно улыбнулся Виктор. Совсем неподобающе его возрасту и положению сложил из листка бумаг самолётик и запустил летать по кабинету.– Антон у нас, если вспомнить о наследственности, – сын хитро посмотрел на отца, – прекрасно просчитывает все последствия своих проделок и вообще для своего возраста на редкость уравновешенный подросток. Хотя возможно это благодаря Лайме. Два сапога пара, а она хорошо умеет придумывать, куда его энергию можно направлять. Хотя выдрать её всё же стоит, – вздохнул он. – В этот раз юная мадмуазель Воронцова со своими идеями и впрямь излишне увлеклась.

Теперь пришлось отводить глаза уже самому Михаилу: старший сын опять во всём прав. Оборотни жили обособленные общинами вовсе не потому что старались соблюдать чистоту крови или из-за высокомерия. Сильные, быстрые, спокойные и уравновешенные, отзывчивые, хорошо чувствовавшие грань отношений между людьми, взрослые оборотни были желанными кадрами что для армии и спасателей, что для медиков. Но в переходном возрасте, когда в крови бурлили гормоны полового созревания, и одновременно подростки обретали способность к обороту, звериная часть сознания нередко преобладала. Мальчики и девочки ставились импульсивными, зачастую плевали на запреты и всякие социальные нормы. Если и подчинялись старейшине общины, то больше как вожаку стаи. У полукровок способность к обороту не проявлялась, зато в остальном они чистокровным оборотням могли дать фору, особенно по части изобретательных выходок и способов уйти от ответственности. Именно так Михаил и познакомился с Ледой.

Эта дерзкая и независимая шестнадцатилетняя девчонка из глухой провинциальной гостиницы, где Михаил остановился проездом, настолько отличалась от чопорных дам и хищных девиц высшего света, которые после развода с первой женой так и вились вокруг… Ведь Михаил хоть и был младшим в семье, но всё равно оставался сыном Великого герцога. В то лето она так и не узнала его настоящего имени. Впрочем, даже знай Леда сразу, почти наверняка это бы не остановило её ни в первый раз, ни потом. Ведь когда пять лет спустя Михаил предложил ей выйти замуж, брякнув при этом, что тогда девушка войдёт в семью Великого герцога Твери и высшее общество, Леда искренне ответила: «Тебе я готова простить и это».

– Мне поступило предложение от Ратмора. Они хотят разрешения на возможность приглашать к себе стражей равновесия.

Виктор, не скрываясь, ухмыльнулся. Когда девять лет назад портал из Перекрёстка в Ратмор неожиданно проснулся, десять миров, уже подписавших Конвенцию, приглашали их стать одиннадцатыми. Жёсткие и единые для всех правила торговли и путешествий в чужие миры, а взамен возможность приглашать как нейтральных судей и посредников кого-то из стражей Круга равновесия. Портал на Перекрёсток располагался на территории Твери, девять из десяти стражей тоже рождались в их мире. Тогда переговоры сорвались, ничего не знавшие про Виктора гости из Ратмора бросили ему в лицо, что «будет ещё сопляк вообще без дара требовать, чтобы они поклонились каким-то стражам» и «мы и без вас обойдёмся». За эти годы, получив две глобальные войны между собой, и третью уже с расплодившейся нежитью и боевыми химерами – в Ратморе преобладала не техно, а магофизика, и горделивые индивидуалисты-чародеи никак не могли договориться друг с другом – они всё-таки дозрели до необходимости третейского судьи над собой. И ради этого были готовы склониться перед правилами «не обладавших магией простецов».

– Но главное, у Ратмора начинаются проблемы с шириной портала. Слишком долго он стоял без дела. Они предложили торговую сделку уже конкретно нам.

Можно было спросить, но Виктор обожал такие задачи решать сам как разминку для ума. Особенно если как сейчас цена ошибки невелика: придёт к неверному выводу –просто попросит текст предложения от Ратмора. Итак, ширина портала. У тех, кто обрёл способность джиннов, на самом деле есть выбор. Те из шайла, кто поумнее, обычно старались предлагать новичкам альтернативу: вместо поединка с опытным конкурентом и почти без шансов на победу можно уйти в один соседних миров. Причём способность сама подберёт именно ту реальность, в которой у тебя будет шанс нормально устроиться. Взамен способности шайла сгорали. Точечный прокол довольно быстро зарастал, но иногда, в редких случаях, случались исключения. Для уходящего это была дорога в один конец, но тропой между мирами могли воспользоваться другие, и тогда путь сохранялся. Ограничение было всё в той же энергии – на каждый переход её требовалось пусть и в разы меньше, чем на исходный пробой, но всё равно изрядное количество. Позволить себе регулярные путешествия на Перекрёсток могли исключительно развитые миры. У Ратмора канал почти зарос. Отсюда вводные. Первое: им нужны частые переходы. Второе: товар должен быть небольшим по объёму. Третье: он должен окупать стоимость перехода для партнёров. Четвёртое: договор предлагают не их миру в целом, а конкретно Твери.

– Сколько саламандровых камней они готовы нам поставлять? И какой объём защищённой от маговоздействия электроники они хотят взамен?

– Просят на удивление низкую цену. И вообще хотели полностью заменить аллийцев, но это уже неразумно. Я дам им квоту в тридцать процентов, которую они займут в течение пяти лет. Я уезжаю на переговоры. Дело небыстрое, Антон отправится со мной. Официальная версия: он вместе со мной подписывает договор как мой наследник. Версия для внутреннего употребления – полгода-год на Перекрёстке помогут ему обуздать избалованный характер. Да, и здесь он учится в обычной школе и общается с обычными детьми – но всё равно все помнят, кто его родители. Когда вернётся, поездка зачтётся для него испытанием на досрочное совершеннолетие.

Виктор побарабанил по столешнице пальцами. Сам он заменил бы по квоте весь объём немедленно: разовая перестройка соответствующего количества заводов под новый тип кристаллов обойдётся намного дешевле постепенной переделки технологических цепочек. Но тут политический опыт отца прав. Сейчас аллийцы уверены, что по этой статье держат промышленность Твери за горло. Плюс интрига женить наследника на своей кандидатке. Когда через пару лет они заметят, что оба плана провалились, будет поздно. Это сейчас столкновение интересов вызовет мировой политический кризис – уже через пару лет аллийцев не поддержат даже союзники. А через пять лет под угрозой потерять рынок сбыта совсем они тем более ссориться не рискнут.

– Хорошо. Тогда я предлагаю следующее…

Детальное планирование затянулось на несколько часов. Сейчас их долгий разговор спишут на обсуждение выходки Антона, и что старший сын успокаивал разъярённого отца. Если они вот также запрутся второй раз, это будет выглядеть уже подозрительно. Виктор ушёл, когда за окном начали сгущаться первые вечерние сумерки. Михаил дождался, пока останется в одиночестве, и достал из шкафа трубку. Другую, в виде головы льва. Но курить не стал, а сел обратно в кресло и задумчиво покрутил трубку в руках. Она стала прощальным подарком от побратима. Виктор тогда был слишком мал, но у него блестящий аналитический ум, который хранит невероятное количество информации. И всё равно он не сообразил – регионом для проживания и переговоров отец выбрал именно Омск вовсе не потому, что, после пропажи Князя, новый джинн там пока не появился. За последние годы в этот город съехалось множество ведунов из тех, кто готов заниматься промыслом на грани дозволенного – вплоть до покупки и продажи полноценной местной личности. Да и переговоры пройдут без лишнего пригляда со стороны хозяев мира. Можно попутно провернуть ещё кое-какие полезные дела…

Именно там семнадцать лет назад пропал Вадим. Пропал бесследно. И пусть это выходило глупо: побратима искала служба безопасности герцога, Круг стражей, клан Воронцовых – так что может сделать Михаил в одиночку, да ещё спустя столько времени? Но ведь не просто так, спустя столько лет, его всё сильнее потянуло именно туда? Пройтись по Омску и поискать следы побратима самому. Михаил твёрдо знал, что если он это не сделает – покоя ему не будет.

*****

К своей новой внешности и, главное, к новой фигуре привыкнуть получалось с трудом. Хотя у себя дома, когда они с Виктором занимались планированием, всё казалось очень простым. Они прибывают на Перекрёсток, Михаил для себя и Антона не просто покупает документы – а полноценные биографии и личности. Среди местных ведунов существовало несколько самых настоящих агентств, подобными вещами занимавшихся профессионально. Хотя обычно их услугами пользовались жители Перекрёстка, но за надбавку они могли провернуть нечто подобное и для чужака. Тем более что в регионе, оставшемся без присмотра джиннов, с этим было намного проще: здесь точно никто не спросит, с чего это инопланетник настолько плотно «легализуется». Единственным условием, которое поставил Михаил – донора не убивать. Но и тут вышло на редкость удачно. У подходящего аналога с Перекрёстка серьёзно заболел сын, причём шансов хотя бы выжить ему давали пятьдесят на пятьдесят. И то в любом случае речь шла о разной степени инвалидности. Ну а маги с Ратмора сделали небольшую любезность, которая им ничего не стоила: приютили двух иммигрантов у себя на постоянное жительство, гарантировав парню соответствующими амулетами идеальное здоровье в пределах своего измерения. Тогда Михаил счёл это хорошим знаком… Единственное, с чем он никак не мог смириться в дополнение к новому лицу – это борода, которую абориген носил со студенческих лет и никогда не сбривал, был у него такой пунктик.

Сейчас, прогуливаясь по Омску и настраиваясь на встречу с директором школы, куда должен будет пойти Антон, Михаил сравнивал заученные дома изображения города с оригиналом. Похоже, и без «прочих соображений», место провести на Перекрёстке целый год он выбрал удачное. Да, немного грязновато, и тротуары оставляли желать лучшего. Зато город очень зелёный, а люди приветливые и доброжелательные – если спросишь как и куда пройти, не пожалеют времени, остановятся и подробно расскажут дорогу, чтобы гость точно нашёл чего ищет и больше не заблудился. И очень интересное сочетание архитектуры дореволюционной и советской эпох: они причудливо сплетались, почти не испорченные варварской застройкой девяностых и двухтысячных. Куда не посмотри, везде найдётся что-нибудь, случайная чёрточка, запах, блик на стекле, незначительная мелочь, которая вызовет добродушную улыбку и прибавит капельку хорошего настроения. А ещё город словно говорил: я не тороплюсь, ибо знаю себе цену.

Восхитил и главный фонтан города, похожий скорее на «водную конструкцию»: привычных бьющих струй воды в нём не было, просто стекали ручейки по зеркальной поверхности многогранника в пару человеческих ростов. Вышло красиво, особенно в лучах утреннего солнца, пусть вода и отполированный до блеска материал фонтана давали такие блики, что без тёмных очков смотреть на это оказалось невозможно. Понравилась и сваренная из железных листов и полос скульптура «Дон Кихот» возле ТЮЗа, чем-то она напомнила Михаилу его самого. А уж раскинувшаяся рядом Аллея ёлочек, где каждое дерево считалось символом дружбы Омска с другими городами, настроила на какой-то совсем уж благодушный лад.