— Зачем тебе?
— Мне нужно уйти.
Вторых ключей у Исфандияра не нашлось, и он дал Аните единственные, чтобы она, идя по своим важным делам, заодно сделала дубликат. Куда она собиралась пойти в чужом незнакомом ей городе, он спрашивать не стал.
— Ты так все деньги проебешь, — предупредил Исфа, когда вечером девушка вернулась домой с длинным замысловатым маникюром.
— Я еще на стрижку и окрашивание записалась, — съязвила она, показав брату язык.
Тот пожал плечами:
— Как знаешь. Я тебя содержать не буду.
Аничка и не рассчитывала на подачки брата. Тех денег, что она украла у старика, должно было хватить еще надолго — а там она что-нибудь придумает.
За свою короткую тридцативосьмилетнюю жизнь ее мама никогда не была в салоне красоты. Волосы она красила сама дома, иногда вместе с подружкой тетей Ирой — толстой женщиной средних лет, любившей вино и шептаться о всяких непристойностях на кухне. Даже когда семнадцатилетний Кот, торгуя наркотиками через цветочную палатку у метро, стал приносить в их семью неплохой доход, мать все спускала на таблетки — и ни разу не удосужилась сходить на маникюр. В целом она была неухоженной, можно даже сказать некрасивой, однако от мужиков у нее не было отбоя. Анита так не хотела.
Иногда она представляла себе вонючую волосатую промежность своей матери, в которую то входил, то выскальзывал из которой член ее брата. «Что он в ней нашел? Разве что сам первый секс в пятнадцать или шестнадцать лет», — удивлялась девушка. Что находили в Мие владельцы всех остальных членов, в ней побывавших, Аничка также не представляла. Когда-то она вместо брата воображала Рашида, его отца, чей пенис и на вид, и на вкус она знала с самого детства; иногда — своего собственного отца, которого никогда не видела. Мама ассоциировалась у нее с грязным телом, похотью и липким потом — этого не должно было быть в ее собственной жизни.
Следом за маникюром и стрижкой шли эпиляция, брови, ресницы и обновление гардероба. Последнему Аничка была особенно рада: вот уже года три ей не удавалось купить себе ничего кроме самой необходимой одежды, которая приходила на замену совсем истертым и порванным вещам. Каждый раз, когда она счастливая возвращалась домой с очередным пакетом или коробкой из доставки, Кот одаривал ее пренебрежительным взглядом и снова бубнил себе под нос что-то вроде: «Разбазаришь все деньги, я не буду тебя обеспечивать». Анита знала, что он блефует — не выгонит же Исфа родную сводную сестру на улицу!
Денег тем временем оставалось чуть больше половины.
X
— Мне нужно с тобой поговорить! — Анита проснулась от необычно звучного голоса брата. Кот, с грохотом отодвинув стул, уселся на него и похлопал ладонью по противоположной стороне барной стойки, приглашая сестру присоединиться к разговору.
Сонная девочка нехотя поднялась из постели и послушно села напротив.
— Что ты будешь делать дальше?
Ответа не последовало, и Исфандияр повторил вопрос еще громче:
— Что. Ты. Будешь. Делать. Дальше? Какие у тебя варианты?
Аничка тупо уставилась на Кота и несколько секунд собиралась с мыслями.
— Не знаю. Ограблю еще какого-нибудь деда, — хотела было пошутить она, но брат вдруг влепил ей звучную пощечину, от которой она окончательно проснулась.
— Еще варианты?
— Подожду год, восстановлюсь в колледже, получу диплом, — приходилось выдумывать на ходу, чтобы Исфа не злился еще сильнее.
— Хорошо. А жить на что будешь?
— Ну… — Девочка замялась, потому что в глубине души надеялась, что все это время ей будет помогать Кот. — Я думала, все будет, как сейчас.
— То есть, что я тебя буду кормить, поить, работать для тебя, а ты будешь просто целыми днями спать и шляться по магазинам? — парень явно был взбешен и уже почти перешел на крик. — Так?
Анита смущенно кивнула и уставилась на трещину в столешнице, ожидая второй пощечины, но ее не последовало. Вместо этого Исфандияр вскочил со стула и стал ходить по кухне.
— Какая ты наглая, какая ты… Тебе девятнадцать лет, хули я вообще тебя содержу?! Я вожусь с тобой с тех пор, как мы были детьми, я с шестнадцати лет торговал наркотой, чтобы прокормить тебя и твою мать, я работаю как проклятый, чтобы ты могла учиться в колледже, а ты… Что ты сделала в своей жизни, ограбила дедушку, который души в тебе не чаял? Оставила его умирать и прибежала ко мне! «Котик, помоги, я не знаю, что делать», — это всё, на что ты способна!
Кот на пару секунд замолчал, чтобы перевести дыхание. Аничка решила воспользоваться этой паузой и, сама от себя не ожидая, выпалила:
— Да, это все, что я могу! Не переживай, если ты так не хочешь мне помогать, я уйду и больше никогда ты меня не увидишь! — с этими словами девушка скрылась в ванной. Когда она, проплакавшись, вышла оттуда, в квартире уже было пусто. Анита решительно собрала свои вещи в рюкзак, начеркала на клочке бумаги: «Оставшееся заберу позже», и покинула дом брата.
На улице клокотал гром и шел ливень; свой новый зонт девочка забыла в квартире, возвращаться не стала. Еще раз взглянув на окно комнаты, которую она по ошибке уже стала считать своим домом, Аничка вызвала такси до ближайшего недорогого отеля. Что-то темное внутри нее, уже успокоившееся и улегшееся на дно, вновь поднялось и заполнило всю ее сущность.