Эрнст. А Риман там тоже будет?
Людвиг. Риман умер.
Эрнст. А как насчет его жены? – Нет, это сейчас была бестактность…
Младенец начинает плакать.
Гретль. Я опаздываю. Мне нужна моя зеленая шаль!..
Следует неразбериха движений и фраз.
Герман подбирает зеленую шаль Гретль.
Паули толкает люльку, проявляя заботливый интерес к младенцу.
Паули. Ничего, Нелли, не плачь. Открой глазки, это я – твой брат Паули.
Герман приносит Гретль шаль и с нежностью накидывает ей на плечи.
Герман. Какая же ты… Это он мне еще должен приплачивать!
Гретль. Нет, нет – как же я тогда узнаю, что портрет – проявление твоей любви?
Герман. Потому что это правда!
Гретль. Поцелуй меня тогда в губы, пока никто не смотрит.
Герман. Смотрят.
Гретль смеется, потом, застав его врасплох, быстро целует в губы и выбегает. Герман доволен.
Во время этой сцены Ева берет на руки Нелли и укачивает ее, бормоча нежные слова. Хильда собирает чайные приборы на поднос. Ее вежливо благодарят. Дети тем временем то и дело подбегают к бабушке – см. ниже; затем Эрнст по просьбе Вильмы собирает детей. Ханна продолжает играть Штрауса. Таким образом, все происходит скорее одновременно, чем последовательно.
Ева (Нелли). Ну, ну – кому не достался шоколадный торт?
(Яне) Я ее покормлю. Дети пойдут погулять и посмотреть на верблюдов на Штефанплац. Проследите, чтобы Паули взял перчатки.
Людвиг. Верблюдов?
Ева. Это рождественский вертеп.
Бабушка. Кто хочет облизать ложку?
Дети. Я… я хочу… мне, мне… Бабушка Эмилия, пожалуйста… Я здесь самый старший, бабушка!
Бабушка. Кто первый сказал бы: «Бабушка, ты сама оближи», получил бы ложку. Но раз никто так не сказал, то… (Облизывает ложку.)
Вильма. Спасибо, Ханна! Ну что, вперед! Одеваемся, одеваемся!
Ханна встает из-за рояля и уходит.
Герман. Якоб, ты сказал дяде Людвигу?
Людвиг. Что сказал?
Герман. Якоб… ну расскажи своему дяде.
Якоб. У меня лучшая оценка в классе по математике.