– Сможет ли он выдержать бой в полном окружении? А если они пробьются внутрь частокола?
– Да, племянник, он очень опытный рыцарь и, самое главное, – Шарль широко улыбнулся, на этот раз куда более искренне, – он мой друг детства! Думаю, что он сдюжит! Только ему я мог поручить это сложное дело…
Король махнул рукой, закованной в латную рукавицу, и отдал приказ трубачу:
– Пусть вторая баталия атакует рыцарей противника!..
Трубач учтиво поклонился и, поднеся трубу к губам, звонко протрубил два раза, передавая сигнал к началу атаки второй баталии.
– Пора ей занимать соседний холм… – загадочно произнес король.
– Что-что? Вы что-то изволили сказать, дядя?.. – принцу Филиппу показалось, что Шарль что-то произнес.
– Это так, племянник, слова молитвы… – отговорился Шарль, продолжая неотрывно следить глазами за ходом сражения.
– А-а-а… – ответил Филипп, продолжая вглядываться в ход сражения.
Вторая баталия, составленная из рыцарей Апулии, Бари и Сицилии и усиленная, если так можно было сказать, небольшим отрядом наемников Микеле делльи Аттендолли вылетела навстречу огромной лавине германских рыцарей графа фон Ландау, но была в мгновение ока смята ими и отброшена к холмам. Герцог Джордано, раненый копьем в самом начале контратаки, с большим трудом отвел остатки своей баталии на второй холм, где по приказу короля уже находились кароччио с флагами земель Неаполитанского королевства.
– Держать холм! – Выкрикнул он и, теряя сознание, стал заваливаться на бок в седле.
Оруженосцы и рыцари, находившиеся возле раненого герцога, подхватили его под руки и бережно сняли с коня.
– Только не опозорьте меня, себя и своих предков… – прошептал раненый Джордано, на минуту открыв глаза.
На его губах выступила кровавая пена, он мучительно застонал и тихо произнес:
– Снимите с меня кольчугу и туго перевяжите бок…
Когда его раздели и осмотрели ужасную рану, нанесенную боевым лансом какого-то германского рыцаря, один из воинов, стоявший неподалеку от герцога, сокрушенно покачал головой и произнес:
– Господи, его надо срочно отвезти в тыл…
Джордано снова открыл глаза, вымучил на своем бледном и обескровленном лице улыбку, приподнялся на локтях и, застонав от резкой и пронзительной боли, ответил:
– Нет! На том свете отдохну. А пока, синьоры, – он снова поморщился, сплюнул кровью на траву и добавил, – исполняйте все то, что я вам приказал…
Вторая баталия, наполовину спешившись и ощетинившись копьями, медленно отступала под натиском германских рыцарей к вершине холма.
– Ну? Что ты теперь скажешь?! – Глаза принца сияли от радости и счастья при виде столь быстрой и оглушительной победы рыцарей графа фон Ландау. Он смерил взглядом Рихарда фон Блюма, усмехнулся и, гордо вскинув голову, сказал. – А ты столько времени тянул кота за хвост, занимаясь ерундой вроде твоей глупой дуэли!..
Рихард молча склонил голову.
– Сир, мой принц, я все равно останусь при своем мнении.
Конрадин снова покраснел, на этот раз от раздражения, вызванного упрямством своего верного слуги, воспитателя, советника и телохранителя, надул обиженно щеки и крикнул:
– Тебе, что, хочется увидеть мое поражение, лишь бы доказать свою правоту?!!!
Рихард поднял голову и, глядя в глаза молодому и упрямому принцу, ответил:
– Нет. Я хочу лишь порядка и соблюдения неписанных канонов ведения сражения…
– Господи! Какой же ты упрямец!..
– Пусть. Не спорю…
Конрадин махнул рукой, приказывая сигнальщикам выпускать вперед третью баталию конных рыцарей.