– Я промолчал про пехоту противника… – честно признался он королю. – Не хотел пугать раньше времени наших сеньоров…
– Если так, тогда у меня нет вопросов… – Шарль натянуто улыбнулся, но было видно, как он переживает и нервничает. Король еще раз бросил быстрый и пронзительный взгляд на де Леви, положил руку ему на плечо и, не отводя от него глаз, спросил. – Ты сделаешь так, чтобы пехота Конрадина вышла из игры?..
– Постараюсь, сир… – честно ответил он, отвечая искренним взглядом на взгляд. – Сделаю все возможное, – Ги вздохнул и криво усмехнулся, – да и невозможное сделаю тоже…
– Я верю в тебя, друг мой… – Шарль устало плюхнулся на раскладной стул, стоявший возле входа в палатку де Леви. Стул противно заскрипел под весом тела короля, одетого в кольчугу и полную амуницию, но выдержал. Король щелкнул пальцами, приказывая слугам притащить второй стул для Ги. Когда де Леви уселся возле него, Шарль сказал. – Я все время вспоминаю, особенно, когда мне плохо или тяжело, ту нашу клятву под грушей. Помнишь?..
Шарль грустными глазами посмотрел на де Леви. Тот улыбнулся и ответил:
– Да, Шарло, я помню…
Король провел ладонями по своему лицу, зевнул, толи от недосыпания, толи от нервного перенапряжения, и произнес:
– Ты не поверишь, но только они и поддерживают меня…
Ги опустился на одно колено перед ним, приложил правую руку к сердцу и сказал:
– Шарло, я клянусь тебе, что не подведу тебя сегодня. Тебе не придется краснеть за своего друга.
Шарль шумно выдохнул, резко поднялся со стула и, подхватив рыцаря под руки, резко поднял с колена.
– Спасибо, брат… – король обнял и поцеловал де Леви. – Прости, мне надо объехать передовые отряды. Пусть видят и помнят, что их король вместе с ними. Говорят, что сам
– Мудрый поступок, сир… – Ги поклонился королю. – Там много воинов, коих вы должны помнить еще по Беневенто!
– Это хорошо. – Отрезал король, вставил ногу в стремя и резким прыжком, ухватившись за луку седла, вскочил на коня. Вороной жеребец перебрал копытами и весело заржал, приветствуя своего хозяина. Шарль похлопал его по мощной мускулистой шее, потрепал рукой гриву и, взяв из рук оруженосца кусок сахара, протянул жеребцу. Тот весело и шумно разгрыз сахар. Король улыбнулся и, обращаясь к де Леви, сказал. – даже мой конь весел, как никогда!..
– Это хороший знак, сир… – Ги склонил голову в почтительном поклоне.
Шарль весело засмеялся и поскакал вперед, оставляя де Леви возле палатки.
«Если он смог заметить этот просчет, – подумал Ги, провожая взглядом кавалькаду всадников, – он воистину великий властитель». – Де Леви перекрестил удалявшегося от него короля и, бросив резкий взгляд на север, скрываемый зыбкой пеленой утреннего тумана, тихо произнес:
– Посмотрим, сдаст ли экзамен на величие его соперник… – Ги усмехнулся и зло плюнул себе под ноги, – экзаменатором буду я, и можете поверить, сеньоры, что я сделаю все и даже больше, чтобы завалить его на этом экзамене…
Король сбросил темп и медленно подъехал к рядам пехотинцев, выстроившихся по всей длине широкой, но достаточно холмистой поляны. Чуть задержавшись, к его кавалькаде присоединились священники, все в праздничных церковных одеяниях, с крестами, мощами и хоругвями, чтобы отслужить утреннюю мессу и благословить воинов на смерть и победу.
Шарль медленно ехал вдоль строя пикинеров, заглядывая в глаза каждому воину, он словно искал в них поддержку или, наоборот, тень сомнения или испуга. Но покрытые шрамами лица воинов не выражали ничего, кроме размеренного спокойствия и уверенности в собственных силах. Задние ряды пикинеров, состоявшие из молодых и менее опытных солдат, блестели испуганными и взволнованными глазами, но, поймав спокойный и величественный взгляд короля, расправляли плечи и, высоко подняв подбородки, обретали уверенность, словно подпитывая свои силы от безграничной энергии Шарля де Анжу.
– Пьетро ди Бальдини! – Обрадовано и весело крикнул Шарль, увидев среди пикинеров знакомое лицо воина. – Как я рад снова видеть тебя в передних рядах! – Пикинер смутился и неуклюже поклонился ему в ответ. – Я помню тебя по Беневенто! Я помню, как ты опрокидывал на землю десятки германских рыцарей! Готов ли ты и сегодня показать врагу, что твои силы еще не растрачены?!..
Пикинер весело засмеялся и, открывая рот в широкой и беззубой улыбке, громко крикнул в ответ:
– Да, мой король! Пьетро ди Бальдини не подведет тебя и не опозорит свой род!..
Шарль искренне улыбнулся и поклонился ему, проехал еще несколько метров, увидел другого воина – на это раз, это был долговязый и широкоплечий арбалетчик, державший большой арбалет с воротом на своем плече, резко осадил своего жеребца:
– Луиджи из Виченцы! Теперь я могу спокойно умереть, снова увидев тебя и твой грозный арбалет!
Арбалетчик, чье лицо было изуродовано чудовищным шрамом, криво улыбнулся (половина его лица, превращенная шрамом в страшную маску смерти, не двигалась) и громко ответил:
– Сир! Мой король! Я не позволю вам умереть! Скорее я сам погибну, утащив на тот свет добрый десяток другой врагов, чем позволю хотя бы единому волоску упасть с вашей головы!..
Шарль поклонился и ему, поддал шпорами жеребца и, скача перед строем воинов, громко закричал:
– Дети мои! Мои верные солдаты! Полчища врагов вступили в пределы нашего королевства! Они желают убивать, жечь и грабить! Они хотят жить в ваших домах, насиловать ваших жен и дочерей, пить ваше вино и есть ваш хлеб! Сегодня, мои славные воины, воистину великий день! Я уверен, что он войдет в историю, а мы все впишем свои имена золотыми буквами в ее страницы! Те же, кого сегодня нет с нами, пусть проклянут себя за трусость и слабость, когда вы покажете всем бездельникам и трусам свои шрамы и гордо скажете: «Я был с королем у Тальякоццо!»… – король резко осадил коня, тот взвился на дыбы. Шарль весело засмеялся и крикнул. – Пусть врагов больше нас! Это великая честь! Христовым воинам не пристало бояться нехристей! Сам папа Римский отлучил их от церкви и предал анафеме! Сегодня все мы, вы и я – ваш король, будем сражаться не с врагом короны, а с врагом церкви, с Антихристом и его ордами! Господь и Небесное Воинство незримо станут в наших рядах, и будут защищать нас Небесным щитом!..
– Виват! Виват! Веди нас на бой, Шарль!.. – громкий рев многотысячной толпы покрыл равнину.