– Откуда же у этого разбойника столько денег?! – С искренностью в голосе удивился де Леви.
Граф поставил пустой стакан, снова разлил вино и ответил:
– От нее! Ты, часом не забыл ту прелестницу, что так ловко околдовала тебя и обвела вокруг пальца?..
Ги покраснел и смутился:
– Беатрис с ним?..
– Ага! – Хмуро улыбнулся Гвидо. – Легенды о несметных сокровищах, накопленных ее братцем и Манфредом, оказались правдой! Поговаривают, что король Шарль с ног сбился, но так и не смог поймать чертовку и разузнать о месте, где они зарыты, да и о том – правда ли это…
– Она все такая же красивая?.. – тихо спросил Ги и отвел глаза от собеседника.
– О-о-о! Братец! Да ты, кажись, все еще любишь эту сучку?! – Гвидо с сожалением покачал головой. – Забудь и вырви из сердца этот поганый сорняк! Здесь полным-полно других, не менее красивых и жгучих женщин, да и свет клином не сошелся на этой шалашовке!
– Она все еще снится мне иногда по ночам… – грустно признался Ги. – Чистой воды безумие…
– Эта зараза снюхалась с молодым принцем Конрадином, окрутила парня и, поговаривают, живет с ним плотской жизнью, хотя сам он, поверь мне, помолвлен с греческой принцессой Еленой! Вот, разбойник! Весь в деда пошел! Тот, помнится, тоже кобель был знатный!
Граф рассмеялся, Ги нехотя поддержал его, но его смех был вынужденный и какой-то неискренний…
– Слушай, Гвидо, а как поживает наш гонфалоньер де Росси? – Ги не хотел продолжать неприятную для него тему и решил переключиться. – Что-то я не видел Стольдо? Где он, как?..
Гвидо разом погрустнел, молча налил себе вина в стакан, залпом опорожнил его и, крякнув, ответил:
– Он погиб. Неделю назад…
Де Леви раскрыл рот от изумления, захлопал своими ресницами и, ловя ртом воздух, произнес:
– Господи… как это…
– Вот так… – Гвидо разлил вино и предложил выпить за упокой души их отважного товарища-знаменосца.
Они поднялись мо своих стульев и молча выпили. Вино, бывшее еще недавно таким приятным и изысканным на вкус, показалось горьким и тяжелым.
– Он напоролся на засаду… – граф опустил голову и заговорил. – С ним было всего лишь двадцать рыцарей, когда их, словно кабанов, загнали в ловушку гибеллины Конрадина. Никто не выжил, не убежал и не струсил… – По суровому лицу графа, покрытому крупными и резкими складками волевых морщин, текли большие слеза горечи и сожаления о смерти своего товарища. – Стольдо бился, как лев! Их разорвали на части, словно наши ребята дрались не с людьми, а со сворой бешеных псов!..
– Царствие ему небесное… – тихо, но совершенно искренне произнес Ги де Леви. Он положил руку на плечо графа и хотел еще сказать какие-нибудь теплые слова, но Гвидо вскинул голову и громко сказал:
– Будь проклята эта жизнь! Будь проклято это безумное время, когда даже война потеряла свой блеск и красоту, превратившись в сплошную и безумную кровавую бойню! Где добрые времена, где уважение к телам павших врагов?! Господи, да если бы мне еще лет десять назад кто-нибудь сказал, что скоро тела будут рвать на части, сдирать с них кожу и вырезать на лицах и спинах непотребные слова – я бы морду набил или голову отрубил, приняв его за идиота и сумасшедшего!!!.. – граф тоскливо простонал. Его стон был тихим, но таким безысходным и усталым, в него примешивался какой-то потусторонний вой, тихий и едва уловимый, но такой гнетущий и искренний, что Ги заплакал вместе с ним. Гвидо вытер кулаком слезы, снова разлил вина, они выпили его залпом, после чего он снова произнес. – Скажи спасибо, что мы встретились. Еще день, – он вздохнул, – и ты бы не увидел меня. Я завтра уходу в рейд по тылам гибеллинов. Пришла пора мести, брат мой Ги…
– Я уверен, что с тобой всегда будет Господь. – Ги встал и собрался уходить, но Гвидо схватил его за рукав и, крепко сжав, произнес:
– Благодарю тебе, брат, за Микеле. – Гвидо тяжело вздохнул и потряс своими седыми волосами. – Парень по глупости совершенно потерял голову и запутался, а ты, не надо мотать головой, именно ты смог вернуть его Флоренции. Пусть искупает свою вину кровью и рвет врагов Шарля, словно лев… – Граф сердито посмотрел на Ги де Леви. – Этот малец слишком уж зарвался, чтобы, вот так, запросто, взять, да и вернуться домой во Флоренцию! Пусть сначала докажет делом, а уж потом, клянусь спасением души, мы подумаем о его прощении! Ты уж прости меня за излишнюю резкость, но я так замотался…
– Да и ты не храни зла, Гвидо… – Ги решил покинуть своего товарища, понимая, что большего он не сможет получить, а надо благодарить его за то, что Флоренция выделила пусть небольшой, но очень боеспособный отряд. – Слушай, Гвидо, а как поживает Мишель ла Рюс?..
– Поговаривают, что вполне прилично… – пожал плечами граф. – Шарль привязался к русичу, дал ему в лен пару замков и назначил коннетаблем своей тяжелой кавалерии…
– Значит, он еще жив… – улыбнулся де Леви. – Ладно, прости, мне пора…
– Удачи тебе, брат… – Граф встал и крепко пожал руку своему боевому товарищу. – Мишелю передавай сердечный поклон. Пусть, если Господь смилостивится над нами и дарует победу, приезжает ко мне. Наших-то почти уже и не осталось, так, чуть больше сотни…
– Поклонись от меня на могиле де Росси… – Ги распахнул дверь и, задержавшись на пороге, бросил грустный взгляд на графа. – Поставь свечку, что ли…
– До свидания… – обронил Гвидо Гверра на прощание.
Задерживаться во Флоренции больше не было смысла. Ги покинул город, вернулся в лагерь, раскинутый возле западных стен и, увидев принца Филиппа, несказанно обрадовался – одной проблемой стало меньше – отпала надобность искать его в ратуше и городском совете.