– Продолжай…
– Они упертые, словно два барана, сир. Папа Урбан, никогда не откажется и не признает мадам Бертраду и вашего последнего сына Филиппа законными…
– Так. А… если он умрет? Новый папа признает?..
– Нет, сир. Это создаст неугодный для него прецедент. Тогда, поверьте мне, во многих княжеских и королевских династиях может возникнуть такая анархия, путаница и неразбериха! Нет, папа не признает…
Филипп кивнул головой. Его руки сжались в кулаки, желваки заходили под кожей его скул. Он шумно выдохнул из себя воздух, протер лицо ладонями:
– Ладно. Забыли об этом…. Теперь, скажите мне мессиры, возможен ли вариант анархии после моей смерти?
Рено и Мишель переглянулись. Рено толкнул Мишеля локтем, предлагая и тому вступить в разговор. Мишель де Немур нехотя сказал, подбирая слова:
– Мы не исключаем такую возможность, учитывая характер и властные амбиции вашей последней супруги, сир. Простите за резкость и честность, ваше величество!..
Филипп побледнел, снова сжал кулаки. Потом, поднял голову и, глядя в лица своих советников, сказал:
– Спасибо, мессиры. Я всегда полагался на вашу порядочность и честность. Спасибо…
Советники были в растерянности. Филипп смотрел на них грустными глазами.
– Теперь, что мне, нам, делать с Гильомом Английским? Мне, если честно, он уже порядком надоел! Он, таки, просто замотал меня своими угрозами. Даже Бертрада прослышала о его кознях и бахвальствах!..
Мишель де Немур нахмурился. Он, естественно, знал обо всех перипетиях взаимоотношений в новой семье Филиппа, знал о настроениях Бертрады, желавшей узаконить своего сына-бастарда, о ее тайных желаниях смерти юного Людовика, призрачно позволявших, при удобном стечении обстоятельств, получить шанс передать корону Филиппа ее сыну. Мишель решил узнать мысли и настроения своего короля, начав туманно и издалека:
– Сир! Король Гильом, скорее всего, как и обещал, попытается «убрать» с дороги к вашему престолу принца Людовика! Ваш сын Людовик – единственный, неоспоримый и законный наследник вашей короны. Его жизнь и безопасность, как нам кажется, является достоянием королевства. Мне кажется…
Филипп резко перебил его, стукнув кулаком по столу:
– Кажется!!! Чтобы ни единый волос не упал с головы моего сына! Поняли меня?! – Он грозно взглянул на них так, что мурашки пробежали по спинам советников. – С сегодняшнего дня усилить охрану принца! Но, – тут король перешел на спокойный и тихий голос, – сделать это надо так, чтобы никто не увидел, что мы озабочены и напуганы угрозами. Понятно?
Советники молча кивнули. Филипп улыбнулся, но, как-то холодно:
– И, прежде всего, моя супруга Бертрада…
Наступило неловкое молчание. Мишель облегченно вздохнул. Он был страшно рад, что его король не совсем потерял голову от любви к прекрасной графине, он был рад, что Филипп прекрасно отдает себе отчет, реально понимая существо династической проблемы. Он был рад, что Филипп любит и дорожит именно Людовиком, а не Филиппом…
– Сир. Есть только один вариант, как «ускорить» решение проблемы с Гильомом… – начал Мишель де Немур.
Филипп заинтересованно посмотрел в его сторону:
– Продолжай, Мишель…
– Вы, я надеюсь, помните о старой легенде с пророчеством короля-герцога Гильома Завоевателя?.. Ну? Сир?
Филипп задумчиво уставился в потолок веранды:
– Нет. Так, какие-то мелочи…
– Смысл пророчества гласил: море, конь и стрела принесут Завоевателю всё, а конь, стрела и море заберут у его детей все, что было дано Завоевателю!..
Глаза Филиппа на миг вспыхнули адским огнем, но, затем, также быстро, погасли:
– Это – пустая затея! Мне…
– Сир! – перебил его Рено де Вилльбеон. – Простите за то, что перебил вас! Но! «Конь» уже унес жизнь Завоевателя! Да! Сир, именно, от ран, нанесенных конем, умер Завоеватель!..
– Хм. А, ведь, верно! Черт меня подери! Верно!!! Так! Продолжайте, не останавливайтесь…