– Мессир де Марли, – оруженосец осторожно толкнул рыцаря. Когда Бушар открыл глаза и спросонья посмотрел на воина, тот произнес. – Мы тут поймали одного…
Бушар резко поднялся, протер руками заспанные глаза, зевнул и потянулся, хрустя суставами и разминая затекшее от неудобной позы тело:
– Ну, так тащите его сюда, раз разбудили…
– Ваша милость, – робко ответил воин, показывая на спеленатое тело незнакомца, – вот он, горемычный…
Бушар склонился над ним, присмотрелся и произнес:
– Выньте кляп…
Воины вытащили кляп изо рта пленника. Тот приподнял голову и радостно взмолился, увидев знакомый герб:
– О, мадонна! Слава Господу! Я, наконец-то, дошел…
– Господи! Царица Небесная! – Вскрикнул де Марли. – Это же воин из итальянского отряда! Развязывайте его, болваны! Дайте парню вина, и пожевать чего-нибудь! Он, сердешный, еле держится от усталости…
Стражники быстро развязали итальянца и принесли ему вина в бутылке и большой кусок холодной говядины. Итальянец жадными и большими глотками, словно из опасения, что у него все это могут отнять, выпил половину бутылки и впился зубами в кусок мяса.
– Изголодался, горемыка… – сочувственно произнес один из воинов.
Бушар сел рядом с итальянцем и, выждав момент, когда он немного утолит свой голод, спросил:
– Говори…
Андриано, это был он, опустил голову и тихо затрясся всем телом, издавая еле слышные рыдания. Бушар погладил его по голове и повторил свой вопрос, добавив:
– Когда и где?..
– Мы не дошли до аббатства всего лишь пару лье, когда они атаковали обоз… – срывающимся на плач голосом ответил молодой крестоносец.
Бушар поднял голову и произнес, обращаясь к своим воинам:
– Лагерю подъем. Седлать коней, легкий завтрак и вперед…
Андриано, тем временем, продолжал:
– Своим залпом они сразу же накрыли хвост обоза. Командоре Гвидо приказал нам отрываться к поляне, где мы смогли выстроить оставшиеся повозки в круг и отразить несколько атак. Он выбрал меня…
– Успокойся… – Бушар прижал его голову к своей мощной груди. – Не надо скрывать слез! Это слезы воина, оплакивающего геройскую смерть своих товарищей. Никто, поверь мне, никто не посмотрит тебе вслед и не скажет: «Смотрите, вот идет трус, который бросил своих друзей…» Ты понял меня?
Бушар крепко сжал его голову и посмотрел Андриано в глаза. Тот, плача, кивнул.
– Мы пели песню легионеров… – тихо произнес он. – Я несся по лесу и слышал, как она затихает…
– Красивая смерть. – Грустно ответил де Марли и украдкой вытер слезинку, набежавшую в уголке глаза. Рыцарь становился ужасно сентиментальным, когда слышал о чьей-то красивой смерти. Он в тайне завидовал им, опасаясь, что смерть может обделить его такой роскошью, позволив умереть в мире, а не с мечом в руке и именем Господа на устах. – Истинные легионеры…
Он похлопал итальянца по плечу и приказал доедать и допивать все, что принесли тому воины.
– Ты мне еще понадобишься… – мрачно добавил он, – ешь, для мести нужны силы…
Через час отряд был в седле, ожидая команды Бушара де Марли к началу марша. Рыцарь молча сел в седло, подтянул подпругу седла, методично проверил крепление вооружения и, повернув голову к воинам, крикнул:
– Вперед! Что есть силы! Вперед!..
Отряд сорвался с места и на ходу выстроился в колонну по четыре всадника, разместив арбалетчиков в средних рядах, тогда как крайние ряды колонны выставили свои щиты наружу, создавая защиту на случай внезапного обстрела из арбалетов. Они быстро перешли на галоп, хотя прекрасно понимали, что уже опоздали и ничем, кроме христианского погребения, не смогут помочь своим погибшим товарищам.
К полудню передовая группа заметила большую тучу кружащегося вдалеке воронья.