В верхний замок медленно и торжественно въезжала большая колонна рыцарей, стрелков, сеньоров и монахов во главе с архиепископом Нарбонна монсеньором Арно-Амори. Прелат сильно постарел, пополнел, но, несмотря на годы, все еще сохранил гордую осанку и волевой профиль. Только взгляд монсеньора стал каким-то бегающим и испуганным, хотя это было незаметно для тех людей, кто был мало знаком с ним, но для Ги де Леви, помнившего воинственного папского легата во время штурма Безье и Лавора, эта мелочь не смогла ускользнуть.
Сенешаль подошел к нему и почтительно придержал стремя коня, помогая слезть. Это был жест феодальной почтительности и дань уважения высокому духовному сану архиепископа, который в военное время приравнивался к герцогу.
– Ваше преосвященство, приветствую вас в стенах католического Каркассона! – Улыбаясь, произнес Ги де Леви.
– Благодарю вас, сын мой… – немного рассеянно ответил Арно-Амори.
Он поправил сутану, присмотрелся своими немного слезившимися от пыли глазами и удивленно воскликнул:
– Боже милосердный! Святые угодники! Мессир Ги? Право, не ожидал вас увидеть снова…
– Как? Разве вам не доложили о моем назначении на должность сенешаля Каркассона? – Ги развел руки в стороны. – Ничего не понимаю…
– Признаться, мессир Ги, мне доложили, но, как-то мельком, вскользь. Мои бездельники и ротозеи даже толком не назвали ваше имя и титулы…
– Однако. До чего же у вас, монсеньор, нерасторопные и нерадивые клирики! Пороть их надо, как козу святого Исидора!
– Истинно так, мой друг! – Засмеялся Арно-Амори, обнимая сенешаля. – Хвала Господу, с вашим прибытием, надеюсь, мы покончим с еретической заразой в землях Нарбонна и Лангедока!
– Ваши слова, монсеньор, да Богу в уши! – Поклонился Ги. – Его величество лично отозвал меня из замков и приказал убыть на Юг…
Архиепископ развернулся к своим рыцарям и громко произнес:
– Мессиры! Позвольте представить вам его милость Ги де Леви маршала де Ла Фо и сенешаля Каркассона, коего его величество король Филипп направил к нам сенешалем всех южных земель!..
– Виват маршалу де Ла Фо! Виват сенешалю! Виват королю Филиппу! – Громко крикнули рыцари архиепископа.
Ги тихо шепнул Арно-Амори:
– Монсеньор, только Каркассона и земель покойного виконта де Тренкавеля…
Брови архиепископа удивленно поползли вверх, он набрал в рот воздуха, но Ги тронул его за расшитый золотом рукав и тихо добавил:
– Поговорим позже…
Арно-Амори шумно выпустил воздух и кивнул головой. Маршал позвал слуг и приказал им размещать рыцарей и остальной отряд архиепископа. Ги пропустил Арно-Амори вперед и стал подниматься по ступенькам, но внезапно остановился, почувствовав на затылке чей-то пристальный взгляд. Он развернулся и увидел в толпе монахов… Чезаре де Висконти!
Ги улыбнулся, поднял руку, чтобы помахать ему, но тут же опустил ее, увидев запрещающий жест Чезаре.
Слуги проводили Арно-Амори в большой зал, где уже заканчивалась сервировка столов. Сенешаль указал на большое резное кресло, на которое и сел архиепископ.
– Присаживайся и ты, мой друг… – Арно-Амори изобразил своей рукой повелительный жест. – Оставь этот ненужный этикет и забудь о кутюмах. Поговорим, как старые приятели. Я надеюсь, что мы все еще друзья?..
Ги присел, кивнул слугам, которые быстро покинули зал и закрыли двери, оставляя их наедине.
– Вы чего-то опасаетесь, мессир Ги?
– Отчасти, монсеньор, отчасти… – кивнул сенешаль. – Это война, да и мы живем, словно в большом адском котле…
– Истинно так, сенешаль. Так я могу считать вас своим другом?
– Боже мой! Для меня это честь, архиепископ…
– Вот и славно. – Вздохнул Арно-Амори. – Так значит, его величество лично направил вас сюда? Могу ли я считать, что король Филипп, наконец-то, решил оказать поддержку графу де Монфору?
– Я бы так не сказал. Могу ли я говорить с вами открыто?..
– Бог мой! О чем вы говорите!