– Господи… – Филипп протер полусонные глаза и от удивления лишился дара речи.
Робер, смущенно улыбаясь, произнес:
– Филипп, друг мой… – он замялся, подбирая слова, – ты ведь мне друг?
Де Леви прикрылся теплым шерстяным одеялом и стал шарить руками, пытаясь отыскать свои штаны, брошенные им куда-то вчера вечером.
– Да друг, друг… – с вздохом ответил он. – Простите меня, прекрасная донья…
– Агнесса! – Спохватился Робер, представляя рыцарю свою избранницу. – Донья Агнесса де Лопес…
– Господи, мы пропали… – прошептал де Леви, понуро опуская голову и закрывая ее руками. – Нас кастрируют ее отец и братья… – он замотался одеялом, встал и, поклонившись ей, представился. – Дон Филипп де Леви и де Сент-Ном, кабальеро из Франции…
– Очень приятно, – тихим и удивительно нежным голосом ответила Агнесса. Ее французский язык был так мило окрашен кастильским прононсом, что де Леви улыбнулся. Агнесса посмотрела на Робера, обиженно надула губки и произнесла. – Как мы дальше-то поступим?..
Робер с растерянным видом молча хлопал ресницами и не находил, что ответить ей.
– Никак, донья Агнесса… – произнес за него де Леви. – Ваш отец наверняка убьет Робера, а вас заточит в монастырь. – Он посмотрел на побелевшие лица влюбленных. – Судя по всему, вы уже порядком набедокурили у себя дома? Не так ли? – Робер и Агнесса закивали головами. Филипп подошел к окну – оно выходило на дорогу, повернулся к ним и сказал. – Мы тотчас уезжаем отсюда!..
– Мой отец застал нас, вот Робер и решил, что нам лучше всего убежать и отсидеться где-нибудь…
– Ага, нет лучшего места в округе, чем эта грязная гостиница. На нас тут и так смотрят, как на мавров, а тут еще и вы… – вздохнул де Леви. – Наверняка, если вас и станут разыскивать, то первым делом отправятся по всем постоялым дворам, гостиницам и виллам… – он улыбнулся. – Собирайтесь живее…
Через час кони уже несли троицу по дороге на Бургос. Агнесса, хоть была молодой и крепкой кастильянкой, но бешеная прыть мощных коней утомила ее. Филипп, желая дать девушке немного отдыха и заодно не загонять насмерть несчастных лошадей, приказал всем останавливаться для привала.
Робер всю дорогу изображал из себя важного и серьезного. Филипп никак не мог понять причину, заставившую нормандца так преобразиться.
Агнесса мило напевала что-то себе под нос и, расстелив большую скатерть, раскладывала снедь, захваченную предусмотрительным Филиппом из кухни гостиницы прямо перед их поспешным бегством.
Робер ушел осматривать окрестности, а Филипп решил разузнать у нее все перипетии судьбы, толкнувшей их на столь рискованный шаг.
– Робер мне говорил, что у себя на родине он весьма знатный и богатый кабальеро… – только эти слова и остались в мозгу де Леви – настолько быстро тараторила она на исковерканном французском языке. – Он увидел меня в церкви, подошел ко мне и, зачерпнув рукой святой воды, предложил мне окропиться ей. Его глаза так ярко и красиво сияли, что я сразу же поняла…
– Простите, донья Агнесса, быть может, мой вопрос вам покажется наглым и хамским… – Филипп решил «поставить точки над и», сняв все недоразумения, коих с сегодняшнего утра стало еще больше. – Он был у вас сегодня ночью? Можете не отвечать – я уже и так все понял… – девушка покраснела и кивнула головой, опуская глаза. – Отец, как я догадался, был очень зол, застукав вас?.. – она снова закивала головой. Филии расстроился еще сильнее. – Робер, надеюсь, никого не убил из вашей родни?..
– О нет, нет, что вы! – затараторила девушка. – Разве что кого-то из челяди…
– Хм… – промычал де Леви. – Значит, кровь, все же, пролилась… – он посмотрел на небо, шумно выдохнул, встряхнул своими огненно-рыжими, словно медь, волосами, и добавил. – Самое лучшее, донья Агнесса, это возвратить вас к отцу…
– Я не вернусь… – заплакала она. – Я почти потеряла девичью невинность…
– В смысле «почти»? – Филипп удивленно посмотрел на девушку.
– Робер не возлег со мной… – она стала пунцовой от смущения и опустила глаза.
– Так. Это уже радует – Филипп прошелся по комнате, раздумывая что им делать дальше. – Агнесс, Робер беден, как церковная мышь… – Филипп попытался образумить и вразумить ее. – Отец, может быть, простит вас. Ведь, как я понял, честь ваша не затронута?..
– Мы очень бедная семья, у меня много братьев… – Агнесса так жалобно посмотрела на него, что сердце Филиппа сжалось, дрогнуло и смягчилось. – Они только будут рады, если я исчезну…
Ее красота вкупе с чистотой и искренностью подкупали рыцаря. Филипп улыбнулся и произнес:
– Черт с вами…. Оставайтесь. Только учтите, что он беден и рассчитывает разбогатеть на службе у короля Арагона.
– Ой, только не у него… – побледнела Агнесса. – Он наш очень-очень дальний родич. Можно сказать – седьмая вода на киселе…
Филипп устало повалился на траву и задумался. Он посмотрел на нее, покачал головой и сказал:
– Ну, вы, право, даете! – он рассмеялся. – Надо же, как меня угораздило сесть с ним на один корабль! Столько забот свалилось – хоть волком вой…