Филипп решил больше не задерживаться и, еще раз поклонившись графу де Блуа, горделиво покинул его шатер. Он запрыгнул в седло своего декстриера и увидел Рауля, взмокшего от нервного переживания. Сервильный рыцарь топтался возле стойла с конями, кусая губы от волнения.
– Мессир Рауль! – Нарочито громко обратился к нему де Леви. – Соизвольте подойти ко мне!.. – Рауль побежал к нему, на ходу перепрыгивая через грязные лужи. Когда он, запыхавшись, подбежал к нему, Филипп приветливо улыбнулся и, вынув из-за пояса пергамент, протянул его рыцарю. – Примите, мессир Рауль. Вы свободный человек! Вот ваша вольная…
Рауль, не веря своим глазам и ушам, дрожащими руками принял немного смятый пергамент и, не разворачивая его, плюхнулся на колени:
– Как мне отблагодарить вас, мессир Филипп?.. – в его глазах, полных слез радости и счастья, отражалось безграничное желание отплатить сторицей своему освободителю.
– Будьте праведным, добрым и справедливым… – ответил ему Филипп и протянул небольшой кошель. – Примите это. На первое время, я полагаю, вам должно хватить…
– Нет! Нет и нет! – Рауль отшатнулся от подарка, словно это был дьявольский дар, способный погубить его душу. – Никогда! Я и так должен вам по гроб своей жизни…
– Тогда, мессир, чем я могу вам помочь?.. – раздосадовано спросил его Филипп.
– Возьмите меня к себе, мессир. Я все умею, я буду служить вам, как…
– Как свободный человек! – Филипп не позволил ему договорить.
– Вы не пожалеете…
– Я никогда и ни о чем не жалею… – Ответил ему Филипп. – Забирайте свои вещи, если они у вас имеются, и направляйтесь к дому коменданта Шти-Шатле. Скажете слуге, что я вас нанял…
– Храни вас Господь, добрый хозяин… – Рауль упал на колени и попытался поцеловать ногу рыцаря.
– Прекратите свои рабские привычки! – Филипп гневно нахмурил брови. – Не надо больше позориться…
ГЛАВА IX. Турнир. День второй.
На следующее утро все только и говорили о благородном жесте одного из вассалов короля, пренебрегшего богатым выкупом в пользу освобождения сервильного рыцаря. Обыватели и горожане судачили об этом, позабыв о своих насущных проблемах, но, среди их основной массы преобладала горечь сожаления об утрате значительной суммы денег. Рыцарство на все лады нахваливало поступок рыцаря, даже не удосужившись уточнить его имя и титул. Для них, воспитанных на примерах благородных жестов, почерпнутых из «Песни о Роланде», прежде всего, был важен сам поступок, а не его подоплека или последствия.
Даже король был поражен, удивлен и, честно говоря, раздражен столь экстравагантным поступком своего неизвестного вассала, решившего пренебречь ливрами, но обогатить себя моральными и этическими ценностями.
Людовик сегодня проснулся очень рано, честно сказать, он вообще сегодня спал плохо. Кошмары мешали ему предаться блаженному отдыху. Спутанные и несуразные сны заставляли короля вскакивать и снова падать на мокрые от пота подушки. Людовик прикрывал глаза только для того, чтобы через мгновения снова вскрикивать и испуганно озираться по темным углам своей опочивальни. Слуги сбились с ног, таская свечи и факелы к нему в спальню, грели теплую воду и заворачивали в шкуры угли, пытаясь согреть ноги монарха.
Теперь же, к счастью или нет, Людовик не мог вспомнить ни единого кошмара, истязавшего его всю ночь. Он сидел в своем любимом кресле, закутанный но кончика носа в огромную накидку, сшитую из шкур его любимых кавказских снежных барсов, купленных в далеком Херсонесе генуэзскими купцами и перепроданных ими же втридорога королевским снабженцам. Отекающие ноги короля покоились в большом серебряном тазе, наполненном горячей водой с горчицей и какими-то пряностями, издававшими приятный, щекочущий ноздри, горло и освежавший мысли, аромат.
Вошел Сугерий, он едва заметным кивком головы приказал слугам, копошившимся возле монарха, исчезнуть из комнаты и оставить их наедине. Советник дождался, когда последний из слуг выйдет и закроет за собой двери комнаты, подождал немного, прокашлялся в кулак, огляделся по сторонам, словно ища посторонние уши, довольно улыбнулся и произнес:
– Как здоровье вашего величества? Я слышал, что вам, сир, сегодня мешали спать плохие сны. У меня есть один пленный араб, так он умеет толковать смысл снов…
– Какой, к черту, араб?! – Людовик был не в настроении, чтобы шутить или вести нормальную беседу. – Я вообще ничего не помню! Помню, что мучился всю ночь, вздрагивал, кричал, истязала слуг, не позволяя им спать…
– Плохи дела, ваше величество. – Сугерий сокрушенно покачал головой, решив присесть на стул без разрешения короля.
Людовик сделал вид, что не заметил самовольства своего министра, громко прокашлялся, вытер платком слезы, выступившие у него на глазах, и, пристально посмотрев на советника, сказал:
– Излагай…
Сугерий, как всегда, засуетился, стал теребить свою старую и истрепанную кожаную папку, потом, резко вскинул голову и сказал:
– Я знаю имя рыцаря, совершившего вчерашнюю благородную «выходку»…
Людовик даже привстал от неожиданности. Он покраснел от возбуждения:
– Кто этот наглец?..
– Ну, сир, я бы так не стал называть столь благородного сеньора…
– Не тебе, козлиная морда, учить помазанника Божия уму-разуму! – король с силой ударил кулаком по подлокотнику. – Не тяни душу, называй его имя!