– Да, но ты забыл еще и Робера Куртгёза… – заметил Людовик.
– Робер крепко сидит в Тауэре и не скоро выберется оттуда. А, если мы пообещаем поддержку графам из Блуа-Шампанского дома, нам станет легче, сир, значительно легче!..
– А-а-а! Делайте, что хотите, только избавьте меня от головной боли, которую зовут Англия с ее королями… – Отмахнулся король, спуская с цепи кровавого пса смерти…
Советники снова переглянулись между собой, но, на этот раз, их взгляды были уже не такие растерянные, как в начале беседы. Рено кивнул головой Сугерию, давая понять, что сейчас лучше продолжить беседу именно ему. Сугерий положил свою ладонь на большую руку Людовика и заговорил вкрадчивым тоном:
– Ваше величество, вы должны нас понять…
Людовик поднял глаза, полные растерянности и неуверенности:
– Понять? О чем это ты?..
– Сир, вспомните наш давний разговор, он, как раз, состоялся после того, как де Леви вернул нам похищенные секретные бумаги…
Людовик нахмурил лоб, вспоминая давнее событие:
– Ну…
– Так вот, сир, вы изволили тогда обозвать меня жестоким и страшным человеком…
– Изволил. И сейчас не откажусь от своих слов! – Людовик снова ударил кулаком по столу.
– Но, поймите нас, сир. Кому-то, все-таки, приходится чистить отхожие места. Без золотарей в наше время не обойдешься. Поэтому, сир, мы полагаем, что одним из наиболее подходящих кандидатов для исполнения столь важной и ответственной миссии является…
Людовик вспыхнул, он резко перебил Сугерия:
– Нет! О де Леви не может быть и речи! Мало того, что мы все переломали его, молодого и наивного рыцаря! Вам глубоко наплевать на то, что он видел смерть его друга на поле Бремюля! К тому же, он недавно мне заявил, что всерьез подумывает о принятии пострига! О нем забудьте… – последние слова король, правда, сказал уже менее уверенно, чем начало своей гневной тирады.
В это время в диалог вступил Рено де Вилльбеон:
– Сир! Вы нас не совсем правильно поняли. Мы не заставляем рыцаря де Леви убивать наследника и короля! Отнюдь, сир! Мессир Годфруа должен просто стать их головой, можно сказать, душой компании!..
– Ничего себе! Ну, ты, брат мой, сказал!.. – Людовик даже усмехнулся. – Душа компании! Совсем ты, старый Рено, с ума сошел!..
– Нет, сир, я в порядке! Я полном сознании, сир. Именно де Леви, а не кто-то другой, должен возглавить операцию «море»…
Людовик замолчал. Он долго и мучительно размышлял, как поступить ему в этой сложной ситуации. Королевский блеск и красота оборачивались к нему своим жутким и кровавым боком, о котором он, порой, даже и не задумывался…
– Ладно, сеньоры, я сам поговорю с ним… – резко ответил король, давая понять, что разговор закончен.
– Монсеньор! Так, что, выходит, что несчастного принца Гильома Аделина Английского убили?.. – не выдержал Оливье, прерывая слушать и записывать воспоминания епископа. – Неужели, монсеньор, это было на самом деле?..
Епископ посмотрел на писца. Его стальные глаза пронзили писца насквозь. Оливье невольно поежился, испугавшись, на мгновение, этого сильного и волевого взгляда старика-епископа.
– Всякое было, сын мой… – тихим и спокойным голосом ответил епископ, перебирая в своих старческих руках четки. – То, чему служил я, теперь продолжаешь служить и ты, если не ошибаюсь? Иначе, я не уверен, что
– Все правильно, монсеньор, – грустно поклонился Оливье, – вы совершенно правы, монсеньор. Я тоже состою на королевской службе, и мне доверяет мессир Тьерри Галеран…
– Так что, малыш, перестань удивляться! Пусть наши потомки удивляются тем резким и странным поворотам судьбы, которая милостиво обходилась с Францией и ее монархами и сурово карала Англию с ее монархами. Хотя, если быть честными до конца, большинство из них превосходили по личным качествам наших сюзеренов. Только…
– Что, только?..– оживился Оливье.
– Только у англичан не было, пожалуй, одного…. Такой, вот, верной и надежной стражи короны, какую успел и сумел сделать Сугерий…
– А вы, монсеньор, расскажете, как король уговорил рыцаря ле Леви? – Спросил епископа Оливье.
– Нет! – Резко оборвал его епископ. – Скажу только, что это стоило больших усилий королю. Рыцарь согласился только из огромной любви и верности своему монарху! Все!..