Ашем бросила свирепый взгляд на Рамада.
– Ты готов выдать государственную тайну? – спросила она.
Теперь уже Рамад выглядел раздраженным.
– Вспомни, пожалуйста, командир когорты, ведь они находились там, когда Иерархи пали. – Он указал в сторону Каи и Зиде. И прежде чем Каи успел задать следующий вопрос, Рамад добавил: – И это не тайна. Моя двоюродная тетя по материнской линии служила одним из хранителей принца-наследника Башасы. Она рассказывала нам о перемещении реликвий Иерархов из их прежних крепостей. Она никогда не упоминала темницы Ведьм, но, если они являлись могущественными артефактами, их, скорее всего, перевели в Бенаис-арайк вместе со всем остальным.
– Я этого не помню. – Каи не знал, верить Рамаду или нет.
В любом случае хотелось думать, что он старался им помочь.
– Этот факт отнюдь не является общеизвестным за пределами бюрократических кругов Бенаис-арайка. – Рамад сделал беспомощный жест. – Царили смутные времена, и вас, наверное, занимали другие проблемы. Скорее всего, сначала местонахождение сокровищ Иерархов являлось тайной. Прошли годы, и они стали еще одной проблемой счетоводов Зарождающегося мира, которую требовалось отслеживать.
Зиде скептически посмотрела на Рамада:
– И ты обязан бесценной информацией тому, что юношей внимал каждому слову своей стареющей бабушки?
– Да, так я и делал в молодости, – резко ответил он. – Я служил придворным историком до того, как стал разведчиком.
Каи не отслеживал события, происходившие в конце войны. Он знал, что Зарождающийся мир предпринимал попытки вернуть похищенные сокровища прежним владельцам, если те еще оставались в живых; он видел ценности, которые отсылали обратно в Эрати на кораблях морских людей, а также некоторое количество сареди, искавших там убежище.
Сафрес дрожал от изнеможения, сопротивляясь нажиму Каи, плечи Кинлата бессильно опустились; оба расслабились, думая, что допрос окончен. Каи склонился в сторону Сафреса и снова на нем сосредоточился.
– Где Аклайнс раздобыл судно? – спросил Каи.
– Я не знаю, – ответил Сафрес, и на его лице появился ужас от совершенной ошибки.
– Когда ты увидел его в первый раз? – продолжал Каи.
– Когда мы встретились с ним в Скарифе. – Сафрес говорил сквозь стиснутые зубы.
– Он получил корабль, – сказал Кинлат, – ради реализации святой цели.
Каи не сводил глаз с Сафреса:
– Почему вы направились в Скариф?
– Нам приказали… – Губы Сафреса шевелились, челюсти сжимались, в глазах вспыхнул ужас, но слова уже вырвались наружу. – Чтобы его встретить.
– Кто отдал приказ? – продолжал давить Каи.
– Бреама… принц-спикер. Оно… Он… – На его губах появилась кровь, он прокусил язык.
Ашем выглядела искренне пораженной, словно происходившее являлось каким-то трюком со стороны Каи и Зиде.
Лицо Рамада оставалось сосредоточенным, он выглядел заинтригованным, но не удивленным.
– Бреама – это принц-спикер Ниент-арайка. – Он кивнул Каи. – Ты только что существенно упростил мне работу.
От усилий сердце Каи отчаянно колотилось, висок пронзила острая боль, словно от укола длинной иглы.
– Достаточно, – сказала Зиде. И через жемчужину добавила: – Ты слишком сильно напрягаешься.
Теперь кровь текла не только по губам, но и по подбородку Сафреса, а в глазах пылала ненависть. Во взгляде Кинлата появилось отстраненное выражение – очевидно, воля Каи начала сжигать ему мозг. А у самого Каи возникло странное ощущение, будто он куда-то плыл, которое не имело ничего общего с качкой на корабле. Он ослабил усилия воли.
Стеснение в груди исчезло, он сделал глубокий вдох. Каи не заметил, как сильно в нем нарастало напряжение. Он откинулся на спинку трона.
Зиде подняла руку и взялась за нити заклинаний черной магии.