Еменка располагал к себе сразу, с первого взгляда. Он был высок, плечист и с его лица не сходила улыбка.
Еменка лучше, чем кто иной, знал далекие таежные уголки, дорогу к Сурунганским горам — он несколько раз ходил с дедом Хатангином.
Олег спросил, много ли в этих неизвестных таежных местах зверей и водятся ли там медведи.
— Хватает, — безразлично ответил Еменка. Беседа о предстоящем путешествии затянулась до полуночи. Серьезным вопросом был выбор лошадей, потому что для такой трудной и утомительной дороги подойдет далеко не всякая. Важно, чтобы лошадь была привычна к тайге, не пугливой и не шарахалась перед препятствиями.
Тит Андреевич пообещал выбрать надежных лошадей.
— Кстати, сколько лошадей нам нужно? — заинтересовался Олег.
— По крайней мере шесть, — ответил Родион Родионович.
— Шесть не много ли? — удивился геолог.
— Едет вас пятеро, а для вещей, палаток, инструментов, продуктов вам нужно было бы двух вьючных.
— Насколько умею считать, — вмешался я в разговор, — нас всего четверо, а у Еменки и Чижова есть свои лошади. Кто же пятый?
— Угадайте, — сказал Чижов.
— Разве что Родион Родионович не устоял? — догадывался Олег.
— Нет, Родионыч посылает своего «заместителя».
— «Заместителя»? Кто бы это мог быть?
Олег так беспомощно посмотрел вокруг себя, что мы рассмеялись.
С нами ехала Тамара.
Ее не пугали трудности путешествия, и она уговорила деда, чтобы тот позволил ей участвовать в экспедиции.
— Что мне с ней делать? — жаловался Орлов. — Сегодня прожужжала мне все уши. Заладила одно: хочу ехать, хочу увидеть неизвестные места и тигра. Я, дескать, уже взрослая, чтобы знать, что можно, а чего нельзя… Пришлось разрешить.
Договорились, что колхоз одолжит нам три верховые и две вьючные лошади. Тит Андреевич решил добавить нам еще одного участника — колхозного конюха, который бы присматривал за лошадьми.
— Кем же ты нас осчастливишь, Тит? — спросил его брат.
— Не беспокойся. Поедет опытный таежник Тимофей Старобор. Он сам предложил, когда узнал, что вы собираетесь к Сурунганским горам.
— Этот нам подойдет! Он исходил тайгу вдоль и поперек и не одному медведю пощекотал шкуру, — согласился Петр Андреевич.
Было уже поздно, когда мы разошлись и легли спать.
На следующий день все занялись сборами. Петр Андреевич следил за работой и давал указания. Через его руки проходила каждая вещь; лишнее, чтобы не перегружать лошадей, он отбрасывал.
Самыми тяжелыми были палатки, очень удобные, двух — и трехместные. Тамара взяла свою небольшую палатку.
Совершенно неожиданно в полдень к Петру Андреевичу зашел человек, с которым тот долго разговаривал и наконец представил его нам.
Это был Федор Лаврентьевич Шульгин, лесничий, подопечные леса которого раскинулись на сотни километров вокруг Вертловки. Он узнал о нашем походе и просил Чижова включить его в экспедицию.
Лесничий уже давно собирался в дальние места, к Сурунганским горам, чтобы произвести там оценочную таксацию леса (то есть определение пород, количества древесной массы, возраста деревьев и т. д.). У него своя верховая и вьючная лошади. Последняя не догружена и сможет нести часть наших вещей.
На вопрос Чижова, согласны ли мы взять с собой Шульгина, никто не ответил. Олег нерешительно мялся, Тамара пожала плечами, а мне было безразлично, станет наша экспедиция многочисленнее или нет. Наконец Тимофей Старобор, высокий, плечистый, с большим шрамом на лице, сказал:
— Лесничий знает тайгу, и он хороший охотник.