— Струсили? — ехидно ухмыльнулось молодое создание.
— Тань, да она ещё и провокатор…
— Если ты сейчас не замолчишь, я не знаю, что с тобой сделаю, — покачала головой мать.
— Ну и ладно… вообще больше слова не скажу, — девочка снова отвернулась от них.
— Так что ты решил? — Ермакова испытывающе посмотрела на Голикова.
— Сложно сказать… такие вопросы навскид не решаются… но ты сейчас уйдёшь вот с этой букой, и потом мы можем больше не встретиться… Можно мне подумать сутки? И как тебя найти?
— Я сейчас живу у отца, на проспекте Вернадского… адрес помнишь?
— Конечно!
— Тогда жду твоего решения до завтрашнего вечера.
— Хорошо, я в любом случае дам знать… даже если ответ будет отрицательный.
— Мама, почему ты решила его взять с собой? — угрюмо произнесла девочка, глядя вслед удаляющемуся мужчине.
— Потому что Игорь Станиславович — очень перспективный кардиохирург. Ещё на специализации в мединституте у него проснулся талант. И он не отягощён общепринятыми догмами… если ты понимаешь, о чём я говорю…
— С новыми знаниями он станет для других кардиологов, как маяк для кораблей?
— Однако… — мать удивлённо покачала головой. — Да, всё ты правильно поняла.
— Скажи мне честно… тебе он нравится?
— Катя!
— Мам, ответь мне, не как дочери, а… взрослой дочери.
— Как человек — да, но я не знаю его изменившегося характера… И вообще, это личное.
— Но, если что, жить-то нам вместе.
— Слушай, я уже жалею, что разрешила тебе обучение… так и у тебя скоро мальчик появится.
— Фи, с этими сопливыми вьюношами, с их пубертатным периодом… — девочка покачала головой. — Не дождёшься.
— Ничего себе… ты и об этом получила знания?
— Тебе как, с картинками или на словах?
— Катя, ты серьёзно?
— Видимо, в будущем сексуальное воспитание молодёжи — один из общеобразовательных предметов, — пожала та плечами.
Полчаса спустя. Проспект Вернадского. Квартира Шокиных
Едва Ермаковы зашли в квартиру, как услышали спор министра и сына.
— … Да как ты не понимаешь, это такой прорыв в науке! — горячился Сан Саныч.
— Саша, даже не думай! Иначе у нас обоих головы полетят! — на повышенных тонах ответил ему отец.
Едва Татьяна Александровна зашла в зал, как увидела склонившихся над ватманом брата и отца. Они повернули головы на вошедшую.