— Лучше всех, ба! — усмехнулась та. — Никакой болезни уже в помине нет!
— Я сейчас Сашке звякну, чтобы брал Лену в охапку и пулей сюда! Пусть ещё и тортик какой-нибудь по пути купит! Да побольше!
— Дед, я много мучного уже не ем — талию берегу, — ухмыльнулась Катя.
— Это для кого, позволь тебя спросить? — мигом посерьёзнел тот.
— Не для кого, а почему, — поправила его внучка. — Работа у меня сидячая. Не хватало ещё, чтобы разжирела на тортах или пирожных…
— Таня, что случилось с Катей? — Светлана Борисовна испуганно приложила руку ко рту. — Ведь она раньше так их любила.
— Ничего особенного, — пожала та плечами. — Просто Катюша повзрослела.
— За это время? — опешил академик.
— Было с чего, — вздохнула Ермакова-старшая, вспоминая перипетии поездки в Рябиновск. — Мы собственно приехали только погостить на пару-тройку дней… Взять кое-какие памятные вещи… договориться с Сашей о продаже нашей квартиры… А потом назад — в Рябиновск.
Они все вместе прошли в зал и расселись по креслам и на диване.
— Таня, значит, тебя точно не переубедить? — Шокин посмотрел на дочь пристальным взглядом.
— Нет, пап… Понимаешь, я перевернула страницу прошлой жизни, и возврата к старому точно не будет…
— Но у тебя здесь была обширная практика… друзья… знакомые… Наконец, авторитет — ты же была в нескольких шагах от докторской диссертации… Что вообще произошло?
— Витиевато не умею говорить, а простыми словами нельзя — у меня такая подписка, что… — она покачала головой.
— Между прочим, у меня точно такая же, — поддакнула дочь.
— В общем, пап… мам… там совсем другая жизнь — яркая, интересная… появились новые подруги, есть много научной работы…
— Ты там с дочерью САМОГО?
— Да, с Ирой. Пап, там столько нового, что мне старая диссертация сейчас кажется серой и унылой… Пройдёт немного времени, и я так заявлю о себе, что ко мне по обмену опытом будет набиваться сам Арбузов.
— Ты серьёзно? — Александр Иванович посерьёзнел.
— Пап, повторю ещё раз — я не могу тебе рассказать всего… просто не имею права… но ведь ты меня знаешь — я никогда не обманывала ни тебя, ни маму.
Звонок в дверь прервал молчание главы семьи. Светлана Борисовна сама вышла в прихожую, и скоро та наполнилась возгласами сына и снохи.
— Ага! Блудные дочь и внучка наконец-то вернулись в семейную обитель! — торжественно провозгласил Сан Саныч Шокин, врываясь в зал с бутылкой шампанского. Следом за ним вошла и его супруга Елена. — Ну, ты вообще совесть потеряла, Тань! Разве можно так нервировать родителей?
— Саша, она приехала ненадолго, — ответил за сестру отец.
— Сестрица, это как же понимать? — тот вопросительно уставился на неё.
— А так, братец, что мне ваш московский бомонд теперь хуже горькой редьки. Всё серо и уныло.
— Даже так? А в захолустном Рябиновске, значит, хлеба и зрелищ вдосталь?
— Давай не будем пускать в ход плебейские поговорки, — поморщилась Татьяна. — Там случилось много хорошего, после которого возврата к старой жизни больше нет.
Пока свекровь с невесткой начали накрывать на стол, мужская половина семьи мёртвой хваткой вцепилась в Татьяну и Катю.
— А что там за разговоры пошли, сестрица, о новых способностях моей дорогой племянницы? — немного язвительно поинтересовался Сан Саныч.
— Ты лучше у неё самой спроси, — усмехнулась та. — Поверь, я в ваших кибернетических штучках мало что понимаю.