Ревизор: возвращение в СССР 17 (СИ): читать начало книги онлайн

– У меня, меня. А как же?.. Гриша! – позвал я и передал ему трубку.

Пока Родька рассказывал ему про какую-то рыбалку, судя по возгласам отца, я написал записку, что Галия будет звонить в понедельник в семь часов вечера и воткнул под раму зеркала в коридоре рядом с запиской про пальмы. Поставил воду под пельмени кипятиться.

– Ну, хорошо, что он там не скучает, – вернулся ко мне на кухню Гриша, поговорив с сыном. – А то у меня несколько дней его лицо в слезах перед глазами стояло.

– Оставайся на пельмени, – предложил ему я. Небось, тоже только домой пришёл, записку мою увидел и сразу ко мне помчался.

– Давай, тогда, я форму переодену быстренько и вернусь, – оживился он и ушёл. Я даже и дверь не пошёл закрывать. Времена сейчас такие, что можно.

Пока вода закипала, вспомнил, наконец, про цветы. С трепетом отодвинул тюль и посмотрел на них. Зрелище, конечно, удручающее. Листочки поникли, обвисли. Быстро перенёс их со всех подоконников в ванну и поливал их прямо там из душа, заткнув слив пробкой. Сам бы не додумался, но видел не раз, как так женщины делают. Пусть отмокнут получше. Решил, что составлю все горшки на одно окно на кухне, пока жены нет. Так будет проще их поливать. Точно не забуду, на виду постоянно будут.

Гриша вернулся с баночкой шпрот и бутылкой коньяка «Иори». Не знаю, как он на вкус, но бутылка выглядит очень солидно.

Отварил и обжарил пельмени по-своему рецепту, посыпал зелёным луком, что у Галии на подоконнике на кухне стоял. Он, всё равно, уже не жилец, неизвестно, когда под ним вода в банке вся испарилась.

Посидели с Гришей недолго, коньяк оказался очень приличным. Уговорил его остановиться после второго тоста и взять бутылку с собой завтра в деревню. А то с утра за руль, такое себе сейчас напиваться.

Он ушёл. А я позвонил Сатчану, предупредил, что Марат в понедельник приезжает и будет ему звонить, и начал собираться в деревню. Упаковал Гришину баночку шпрот, до которой мы так и не добрались, початую бутылку «Иори». Завтра с утра пойду ещё на рынок, возьму Тузику всяких обрезков и нам чего-нибудь, на решётке пожарить к коньячку.

От планирования выходных меня отвлёк стук в дверь. К моему огромному удивлению, на пороге стояли художник Михаил Андреевич и артист Яков Данченко.

– Леночка сказала, Галия на курорт уехала, – вместо приветствия протянул он мне чугунную утятницу. – Велела тебе передать. Ты, небось, на бутербродах тут?

Слов нет. Рассмеялся, принял утятницу в руки и мотнул головой в сторону кухни, мол, заходите.

Поставил утятницу на плиту и заглянул под крышку. Елена Яковлевна приготовила курицу с рисом по какому-то необычному рецепту. И рис, и курица тушёные вместе в соусе. Запах обалденный.

Видя, что Яков ставит на стол бутылочку экспортной водки «Золотое кольцо», выставил на стол тарелки, рюмки, приборы.

– По-холостяцки посидим, да? – улыбаясь, спросил я, ставя на стол утятницу, как есть, и большую ложку, чтобы каждый сам себе накладывал.

Михаил Андреевич принялся всем раскладывать ужин от Елены Яковлевны, а Яков откупорил бутылку и наполнил рюмки. Мужики подняли рюмки и уставились на меня.

– Что? Я первый тост говорю? – веселился я про себя. Чудные такие, пришли с бутылкой, с закуской. Явно же, что-то надо. – Ну, за то, что все мы здесь сегодня собрались, – произнёс я и они меня активно поддержали, чокаясь.

– Что у нас хорошего? – спросил я, предлагая им перейти к сути визита.

– У нас скоро свадьба, – охотно ответил Михаил Андреевич.

– Не понял. Какая? – насторожился я.

– Так соседки нашей с шестого этажа, Лины, и Мишки, племянника Иды, – посмотрел на меня удивлённо Яков.

– Ах, эта! Так? – приготовился я слушать дальше. Свадьба в таборе. Не передумали, значит, художники ехать.

– Хотим тебя пригласить с нами на свадьбу, – выдал Михаил Андреевич.

– Неожиданно, – признался я. Всё загадочней и загадочней.

– Мы думали, думали, как нам ехать, – ответил Яков. – Было бы очень удобно, если бы ты отвёз нас туда и обратно на твоей машине. Мы заплатим, сколько скажешь. А то Елена Яковлевна уже не девочка, ей тяжело будет в четыре утра в субботу встать, на перекладных в колхоз добираться, потом, после свадьбы так же домой. И нам с Идой надо вернуться к понедельнику. Работа, – развёл он руками.

– Понятно, – задумался я.

Сразу, тогда ещё, когда они об этой поездке на цыганскую свадьбу заговорили, подумал, что это надо на целую неделю ехать. А так, на одни выходные, фигня какая-то будет, а не отдых. Полдня в дороге в субботу, полдня – в воскресенье. Если у художников время свободное есть, то у артистов его нет, им на работу в Москву вернуться надо. А оставлять стариков одних там нельзя. Лично я не очень представляю себе колхоз, в котором цыгане работают. Поди, разбери, что там ждёт. Не, советская власть, конечно, искренне пытается цыган от бродячего образа жизни отучить, таборы под запретом, но там же, по сути, тот же табор, только принудительно посаженный на землю. А в цыганском таборе тебе хорошо, только если ты цыган. Люди горячие, вспыльчивые, не факт, что все пить умеют. При этом мужика из табора без ножа вообще себе сложно представить. Жизнь у них бурная, образ жизни специфический…

Конечно, о цыганах я знаю мало, может, наговариваю, и гость у них там как священная корова в Индии, лицо неприкасаемое. А если нет? А случись с художниками что-нибудь плохое, я же первый себе потом всю плешь проем. Я уж не говорю про то, что Галия будет очень переживать, художники для неё уже, как родные. Да что тут думать? Надо ехать с ними. Если пойдёт что-нибудь не так, увижу какую-то агрессию с перепою, просто сядем в машину и сразу уедем.

– Уточните, это когда намечается? – спросил я.