— Они заняты, — бормочет он мне в шею, оставляя поцелуи и возвращаясь назад к губам.
И если даже не брать во внимание его слова, то я отчетливо слышу толпу, радостно орущую на улице именно в этот момент, а его пальцы еле дотрагиваясь, входят у меня между ног, как перышко.
Первая десятка.
Я уже мокрая для него, стоило ему только войти в эту дверь, его пальцы легко скользят по моим влажным складочкам, кружа вокруг клитора, толпа за стенами опять сходит с ума.
Пас вперед.
У него вырывается стон от желания, как только он понимает насколько сильно я хочу его, быстро найдя мои губы, скользя языком мне в рот и одновременно толкаясь пальцами внутрь меня. Я хныкаю и крепче сжимаю его плечи, пока его палец медленно двигается во мне и потом выходит. Придвигаю бедра ближе к его руке, его палец опять толкается глубоко, задевая мой клитор каждый раз, пока я двигаюсь в такт с движениями его руки. Я теряю контроль над собой, ноги начинают трястись, мои движения становятся все быстрее и быстрее, его рука толкается глубже и жестче. Своими губами он заглатывает все мои крики, пока я так быстро мчусь к краю. Я чувствую накатывающие внутри меня волны, пока он все быстрее и быстрее двигает пальцем. Я никогда за всю свою жизнь не кончала так быстро, никогда с такой скоростью не теряла контроля над собой, отдаваясь страсти. Я все тщательно контролирую и планирую. Это маразм, знаю. Сейчас мой оргазм готов вылиться, и я не смогу его остановить, но моя рациональная часть мозга начинает вставлять мне палки в колеса, я отстраняюсь от Гриффина, позволяя голове глухо удариться о стену, крепко зажмурив глаза.
Его пальцы настолько глубоко толкаются в меня, я ощущаю его губы, прижатые к моему уху и его теплое дыхание, распределяя мои собственные соки вокруг клитора и кружа с такой нежностью, легкостью.
У меня вырывается низкий стон удовольствия, которое, словно заряд, вибрируя выстреливает во мне, и я резко еще ближе направляю свои бедра к его руке.
— Давай, Кеннеди, разреши себе кончить, — шепчет он мне на ухо.
Его палец движется все быстрее взад-вперед, подводя меня прямо к краю, и как только он начинает кружить внутри, находясь так глубоко, я отключаюсь, сжимая его, кричу, получая свое освобождение, и толпа снаружи вновь начинает аплодировать.
Тачдаун.
Этот оргазм в итоге перебил все оргазмы, которые у меня когда-либо были, не знаю из-за того ли, что его дал мне Гриффен, или это футбол соединенный с ним, возможно то и то понемногу.
— Еще, детка, — тихо говорит он мне, очередные крики и аплодисменты слышатся со двора, и он толкает второй палец внутрь меня.
Дополнительные два очка. (дополнительные два очка (после тачдауна в результате удачной попытки занести мяч в зачётную зону)
Его пальцы двигаются, продлевая мой оргазм, и у меня такое чувство, что он нескончаемый, и я не хочу, чтобы он заканчивался, продолжая всхлипывать и задыхаться, волны удовольствия продолжают накатывать одна за другой.
Я не могу вздохнуть, но мне все равно, потому что мои бедра продолжают двигаться, его пальцы кружат внутри меня, пока волны удовольствия в конечном итоге не иссякают. Гриффин нежно целует меня в губы, вытаскивая пальцы, и мои ноги наконец оставляются его талию.
Господи Иисусе! Кто же знал, что оргазм и футбол могут быть настолько удивительными? Гораздо большим людям однозначно стоит попробовать это.
Он отодвигается от меня, и я медленно приоткрываю глаза, видя, как он поправляет свой выпирающий член в джинсах.
Я не сторонница минетов, но сейчас у меня нет других мыслей, кроме как опуститься на колени и взять его член в рот.
— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я трахну тебя у стены, — предупреждает меня Гриффин.
Также я не слишком сторонница грязных разговоров, но слава Богу я не стою, потому что колени просто подкашиваются. Я перемещаю взгляд с его промежности к лицу и понимаю, что он совершенно серьезен. Его руки сжаты в кулаки и, похоже, он еле сдерживается, чтобы не сорвать с меня полотенце и не осуществить свою угрозу.
Да, пожалуйста.
Не задумываясь ни на минуту, я тянусь рукой к своей груди и дергаю за края полотенца, которое тут же падает к моим ногам на пол.
— Упс, — шепчу я.
У Гриффина отвисает челюсть и выпуклость между ног увеличивается.
Он делает ко мне шаг, дверь в ванную резко с грохотом открывается, хлопнув с треском по противоположной стене, и появляется мой брат Бобби с выражением полного ужаса на лице. Бобби переехал к отцу после своей последней военной службы, чтобы попытаться понять, чем бы он хотел занять в жизни, между своими военными вылазками. Очевидно, в данный момент он сожалеет, что не живет где-то в другом месте.
Я ору, Бобби кричит, Гриффин наклоняется к полу, чтобы схватить мое полотенце и накинуть его на меня, пытаясь при этом, загородить меня своей широкой спиной.
— О, БОЖЕ, МОИ ГЛАЗА! Я НЕ МОГУ СМОТРЕТЬ НА ЭТО! — орет, что есть мочи, Бобби закрыв лицо обеими руками, и несясь куда-то по коридору.
— БОББИ, КАКОГО ЧЕРТА? — кричу я ему вслед. — Дверь была заперта, идиот!
Закрепив полотенце на теле, чувствую, как начинаю краснеть от смущения, потому что вся эйфория предыдущего момента испарилась. Слышится громкое «Ууф!» из коридора, и я понимаю, что это голос Лорелей.