Реддл же был уверен, что никого к Гарднер подпускать нельзя. И дело было даже не в том, что его неимоверно тянуло к ней. Она отличалась от учеников Хогвартса. Умная, находчивая, и её знания явно превышали все нормативы. Она, однозначно преследовала какие-то свои цели и не просто так появилась в этой школе. Всё это приводило Тома к пониманию, что помимо собственных целей, он должен разгадать и её тайну, понимая, что она для него опасна. Возможно, ему бы стоило применить на ней заклятие Легилименции, но он понапрасну не лез в чужие головы. Тем более, хоть он и был уверен в своем превосходстве над другими, он не знал, что она скрывает. При всём своём себялюбии, он понимал, что пока не достаточно силен против серьезных волшебников. Но это всё было временным явлением. Ему было почти семнадцать лет, а он уже переплюнул многих. И когда он создаст крестраж, то станет неуязвимым. А значит, сможет познавать всё настолько быстро, что его будет уже не остановить. Дальше компания следовала до замка, молча. Все видели, что Реддл задумчив, и доставать его лишними расспросами не собирались, зная, что это может привести к вспышке недовольства.
Когда они достигли замка, то Том просто молча, направился в свою спальню, даже не собираясь объясняться с остальными. В его сознании горела одна идея, и он собирался её воплотить, как можно скорее. В спальне было тихо, и это было к лучшему, остальные ученики разбрелись в этот выходной день, кто куда. Реддл сел на постель, доставая книгу из чемодана, что лежал всегда под его кроватью. Несколько лет назад, он заинтересовался своим происхождением. И при содействии Слизнорта, ему удалость раздобыть книгу собственной родословной по линии матери. Меропа Мракс – дурнушка, которая пойдя за своими желаниями, создала его. Да, именно так и размышлял Том. Когда история его семьи открылась для него, и он узнал, каким образом мать сумела привлечь маггла, заставила Реддла скривиться. Его мать была слаба и никчемна. Будучи дурнушкой на внешность, она хотя бы смогла пронести силу крови рода, чтобы передать её ему, её сыну. Отца Реддл пока не видел, но не сомневался, что они обязательно встретятся, этому ублюдку ещё придется ответить за всё. Но это было на втором плане. Пальцы слизеринца поддели обложку книги, открывая первую страницу. Кадм Певерелл. Один из трёх братьев, которых по легенде одарила смерть. Тот самый, что смог вкусить Дары Смерти и получил камень Воскрешения. Корни слизеринца по линии матери были весомые, и за это он был ей благодарен. Том не испытывал никаких терзаний по поводу смерти Меропы. Она была слаба и сама выбрала свой путь, решив просто не дышать. Брюнет, перевернул страницу. Салазар Слизерин. Гордость Тома Реддла. Да, он, Реддл был потомком основателя факультета Слизерин. Сильного волшебника, борца за чистую кровь. Именно на нём сосредоточился Том, вникая в труды предка, и тогда ему попалась под руку одна легенда. И хотя за тысячелетия, эта легенда никак себя не проявила, Реддл всё равно верил в неё. Это была легенда о Тайной комнате. Когда четыре основателя Хогвартса только начинали развивать школу, они собирали волшебников, чтобы дать им надлежащее обучение и развить их способности. Его предок был одержим чистотой крови волшебников. Но остальные основатели были с ним не согласны, принимая в школу всех, в ком видели искру волшебства. И тогда, Салазар Слизерин тайно, под школой создал комнату. И поселили там Ужас Слизерина. Никто не знал и не знает, по сей день, что за чудовище Салазар заточил внутри. Но по той же легенде известно предсказание. Что истинный наследник Слизерина сумеет открыть комнату, и, выпустив ужас, очистит школу от грязнокровок. После создания комнаты, Салазар Слизерин покинул школу Хогвартс. И многие века, все соискатели комнаты, так и не сумели её найти. С каждым прошедшим годом уверяясь, что эта легенда, только выдумка. Но Том Реддл знал, что это не так. Уже в прошлом году его начал преследовать голос. Тихий, едва слышный, с тонкими шипящими нотками. Он звал его по имени, нашептывая, что тот должен найти вход в тайную комнату, что это он легендарный наследник Салазара Слизерина. По мере взросления и того, как его силы росли, Том слышал голос всё четче, иногда он проходился по коридорам, чтобы понимать, где он слышит его лучше всего. В подземельях он его ясно слышал, но стоило ему свернуть, в какой-либо коридор, связь с таинственным путеводителем терялась. Но он заметил и другое. Второй этаж. Там, недалеко от туалета для девочек, снова и снова он слышал ненавязчивое:
«Том, я жду тебя. Вся власть Слизерина ждет тебя, наследник»
Посмотрев на время, Реддл отметил, что до девяти вечера осталось не так много, решив именно сегодня отправиться на поиски. Что-то внутри него тянуло его, словно сила, что жила в нем рвалась наружу.
* * *
Попытки Гермионы хоть немного занять себя учебой потерпели фиаско. Она никак не могла забыть опасного взгляда Тома Реддла, которым он её одарил сегодня в «Трёх Мётлах», но теперь, по крайней мере, ей были понятны мотивы Малфоя. Как не странно этот заносчивый засранец не вызывал у неё отвращения. Хотя, если вспомнить историю семьи Малфой, то следовало бы ожидать ужаса. Но как ни странно с Абраксасом, никаких ужасных историй в будущем она не слышала, кроме того, что он участвовал в заговоре, чтобы сместить с поста министра одного магглорожденного волшебника. Это было и неудивительно, ведь они всегда боролись за чистоту крови в своей семье.
– Гермиона, весь факультет шумит о том, что тебя из Хогсмида провожал Малфой, – услышала гриффиндорка смешливый голос Эмили.
Удобнее сев на постели девушка сморщилась, словно от зубной боли.
– Этот несносный слизеринец, добьет меня, это точно, – вздохнула она и рухнула на постель. – Он прилепился ко мне, чтобы бесить Реддла.
Эмили опустилась на её постель и, нависая над Гермионой, уставилась на неё.
– А что, есть повод, чтобы он бесился, когда видит вас вместе? – спросила она.
Гермиона поняла, что сильно прокололась, забывая, что никто обо всём произошедшем до бала и на нём самом не знает. Ну, вот кто её просил протягивать язык.
– Ой, ну ты же знаешь, что Реддл весь такой правильный и с тех пор, как я стала старостой, наверное, возомнил себя моим куратором, – попыталась выкрутиться Грейнджер и показала девушке язык.
– Точно? А то по слизерину гуляют сплетни о том, как вы проводили вместе время до бала.
– Не верь всяким гадостям. Я не защищаю Реддла, но его многие хотели бы подсидеть, потому что он умный и многим досаждает, – парировала Гермиона, посмотрев на Эмили, уже серьезно.
– В этом ты права, – сказала Уорен и легла рядом с подругой. – Ты не думай, что это мое любопытство. Я просто помню наш разговор, и то, что ты его боишься. Я очень надеялась, что этот страх пропадет, когда вы начнете вместе работать. Видимо, я оказалась права. Как он, как староста?
Гермиона чуть подвинулась, освобождая место для Эмили.
– Не скажу, чтобы я прям, чувствовала себя рядом с ним комфортно, – сказала Грейнджер, и это было чистой правдой. – Но как староста, он очень хорош. Он знает все правила и имеет нерушимый авторитет.
– Знаешь, а ещё поговаривают, что он хорош и в другом, – прошептала Уорен и, привстав на локте, продолжила заговорщицким тоном. – Одна птичка напела, что на балу Реддл и Блэк развлекались в подземельях. Их видели, как они весьма помятые выходили из кабинета Зельеварения. А Вальбуга потом утром с подругами искала своё фамильное колье, и очевидцы говорят, что на её шее были синяки.
Гермиона поморщилась и с укором посмотрела на подругу.
– И ты веришь всяким россказням?
– Это не россказни, – обиженно надула губы Эмили. – Об этом рассказала Лукреция Блэк, она троюродная сестра Вальбуги, и я уверенна, что они очень доверяют друг другу.
– А с чего слизеринка будет рассказывать тебе про свою сестру? – со скепсисом спросила Гермиона, зная, что чтобы слизерин и гриффиндор пришел к более или менее дружескому диалогу, стоило ждать, что посреди зимы, внезапно наступит лето.
– Лукреция хоть и слизеринка, но мне кажется она проще остальных заносчивых Блэк, да и не мне она это сказала, а когтевранке Ирис Гослин,– сказала Уорен. – А почему ты так уверена, что она врёт. Реддл шикарен, и отрицать это невозможно. Думаешь, он бережёт себя для жены?
Эмили рассмеялась, и Гермиона постаралась тоже улыбнуться. Но такая новость не то, чтобы расстроила её. Она почувствовала щемящее чувство в груди. Он поцеловал её и в его голосе, и взгляде было столько, что она не могла объяснить словами. А после этого, он просто пошел и переспал с Вальбугой. Именно поэтому Гермиона и старалась не думать о подобном, понимая, что не имеет права вообще думать о каком-то неприемлемом поведении с его стороны. Он был волен делать что хочет, целовать, кого хочет, спать с кем хочет и когда хочет. Но почему тогда она ощущала злость, смешанную с разочарованием? Не имея больше аргументов в защиту непричастности Реддла к сексуальным похождениям, Гермиона сдалась и, поднимая руки, сделала вид, что сдалась.
– Ну, спал и спал, нам то, что с того? Пусть ребята развлекаются, а я предпочитаю учёбу! – с ударением на последнее слово, сказала Гермиона, шутливо толкнув Уорен. – Все, брысь на свою постель, спать пора. Завтра учебный день и нам предстоит много работы, особенно мне. Ведь завтра мне нужно провести беседу с нашими первокурсниками и со слизерином, они опять умудрились сцепиться и едва не повалили статую Ганхильды из Горсмура, что стоит на третьем этаже.
Уорен покачала головой.
– Эта малышня сведёт тебя с ума, ладно, давай ложиться спать, кстати, не забудь, что ты всё ещё не рассказала про своего отца, – проворчала рыжая, перебираясь на свою постель.
Гермиона в ответ только кивнула, погасив свет и укладываясь на подушку. Уже лежа в темноте, она никак не могла выкинуть из головы то, что сказала Эмили. Все сходилось. Победоносные взгляды Вальбуги и то, что Том теперь за милю к ней не приближается без надобности. Но ей-то, какое дело? Она должна радоваться этому, теперь она могла сосредоточиться на своей цели. Да только в груди всё также щемило, причиняя тупую боль, от того, что этот поцелуй был только пустышкой.
* * *