Тот, кто сидел за рулём машины, казалось, никак не реагировал на происходящее. Он вообще не шевелился. Лица издали не было видно. Да и что там можно разглядеть, если на голове водителя красовалась шляпа, а его лицо, чуть ли не по самые глаза заросло бородой. У меня даже закралась крамольная мысль: «А жив ли он там?»
Я постарался оглядеться по сторонам, подозревая скрытую засаду… Но, нет… Кругом было пусто и тихо. Легкий ветерок колыхал невысокую траву. Грунтовая дорога просматривалась в обе стороны на километр, как минимум. Если кто-то где и притаился, то либо за грузовиком, либо под грузовиком. Я попытался заглянуть под машину… Пусто… В кузове лежали какие-то мешки.
Будь, что будет. Я сделал несколько последних шагов и распахнул дверцу машины с пассажирской стороны.
Вот тут всё и началось.
Бородатый человек в шляпе дёрнулся, встрепенулся, и как потом оказалось… проснулся…
— А⁉ Какво? Кой е там? Александър? (болг. А⁉ Что? Кто здесь? Александр?)
— Да, дядя Радко.
— Какъв дядо съм за теб, момче? Аз още нямам внуци. И моят син е все още толкова стар, колкото теб. Качвай се в камиона! Да продължим напред! (болг. Какой я тебе дед, парень? Уменя ещё нет внуков. А моему сыну пока лет, как тебе. Садись в грузовик! Поедем дальше!)
Я ни хрена не понял, но по жесту его руки, предположил, что он предлагает мне сесть в кабину, что я и сделал. Водитель повернул ключ в замке, а машина сразу же завелась. Мы уже тронулись с места, а Радко всё продолжал ворчать в полголоса.
— Дядо… Ще кажеш същото… Още съм далеч от дядо си. (болг. Дед… Скажешь тоже… Мне ещё до деда далеко.)
Как мне кажется, я сказал, что-то не то… Быстро проанализировав все три сказанные мною слова: «да», «дядя» и «Радко», я понял, что это слово «дядя». Откуда же мне было заранее знать, что по-болгарски оно означает «дед».
Васин мне сообщил, что конечная точка моего путешествия — это Соединённые Штаты Америки, но маршрут со всеми его подробностями мне был неизвестен. Сейчас я уже примерно понял, что следующим этапом будет Югославия. Знать бы заранее, я бы хоть несколько расхожих разговорных выражений выучил бы на языках тех народов, через земли которых будет пролегать мой путь. А то скажешь кому-нибудь «спасибо», а он обидится…
Буквально через несколько километров показалась какая-то деревенька. А может село или посёлок. Хрен его знает, как тут у них это тут называется. Радко показал на дома, мимо которых мы проезжали и сказал:
— Българево. (болг. Болгарево)
Ну, что я ему могу ответить?
— Да я уже понял, что Болгария.
— Не точно. Всичко това е България, а селото се казва Болгарево. (болг. Да, нет. Всё это кругом Болгария, а село называется так — Болгарево.)
Из всей его эмоциональной речи, я понял только одно, что Болгария и Болгарево — это не одно и то же.
— Я понял. Всё кругом — Болгария, а деревня — Болгарево.
— Да разбрах? Много добре! Трудно ми е да говоря с теб. Не разбирам руски. (болг. Понял, да? Молодец! Мне трудно с тобой разговаривать. Я по-русски не понимаю.)
— А я по-болгарски ничего не понимаю.
— Е да. Тогава е по-добре да не чатите по пътя. Спи, ако искаш. Имаме още много да извървим. (болг. Ну, да. Тогда лучше и не болтай по дороге. Если хочешь, поспи. Нам ещё долго ехать.)
Блин. Это как разговор глухонемого со слепым. Я пытался продраться сквозь незнакомые слова и буквы, чтобы хоть что-то знакомое услышать, но мне так и не удалось.
Водитель вёл машину не спеша. Дорога была грунтово-песчаная. Позади нас поднималось облако белёсой пыли. Хорошо ещё, что впереди нас никто не ехал. иначе бы мы пыль глотали при каждом вздохе. Пейзаж по сторонам был довольно-таки унылый. Поля-поля… Редкие домишки… Я решил, что делать мне нечего… Устроился поудобнее, и решил подремать. Дорога была вполне ровная, машину не трясло… И я заснул.
27 июля. 1974 год.
Где-то в Болгарии.
Проснулся я от того, что перестало трясти и заглох двигатель… Еле-еле разлепив глаза, обнаружил, что уже сумерки, а в кабине кроме меня никого нет. Но мне до этого не было в тот момент никакого дела. Природа звала поделиться с ней влагой…
Я открыл пассажирскую дверь и на полусогнутых поплёлся к ближайшим кустам. Пока я любовался на журчащую струю, то краем глаза увидал, как водитель заливает бензин из канистры в бензобак. Причём с помощью жестяной воронки. Похожая «тара» заменяла головной убор железному дровосеку в известной сказке. В прошлой жизни я таких и не помню даже. Везде и всюду была одна только пластмасса. И даже канистры стали делать пластмассовыми, а на заправках периодически отказывались наливать туда бензин…
Местность вокруг нас была… Как бы так выразиться… Пустынная.
Просёлочная грунтовая дорога со следами колёс не только от машин, но и от телег. Заросли кустов, какие-то сады и поля… за ними… Особо я ничего не разглядел, так как уже был поздний вечер. А с освещением тут было только то, что исходило от машины, у которой едва-едва светились фары и задние красные габариты.