В нашем садочке есть много цветов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну и что там у тебя? — иронично спросила Листовская, увидав стопку разрозненных пожелтевших страниц. — Десятая глава "Онегина" или второй том "Мертвых душ"?

— Это "Робинзон Крузо", — серьезно ответила Нина. — Сразу после войны издали…в Минске. Сами знаете, на какой бумаге тогда печатали.

— Знаю, — вздохнула Елизавета Петровна. — Мы на такой заводскую малотиражку верстали. Закрутки из нее хорошие получались… "козьи ножки". Костя курил, и я баловалась. Так что, ты для своей Анюты нормальную книгу не можешь купить? Хочешь, я ей шикарное издание достану из последней "Библиотеки приключений"?

— Не надо, тетя Лиза. Есть у нее. Да и не собирается она ее перечитывать. Она у Саши Булгакова выклянчила, теперь Набокова выпрашивает — ей же семнадцать.

— Так для кого же переплетать эту древность?! Или это ты по ней, как Бэтэрэдж из «Лунного камня» гадаешь?

— Я, — ответила Нина. — Только не гадаю. Просто иной раз открою на любой странице, прочту и все.

— Ты … религиозные размышления имеешь в виду и все такое? — не зная, что обо всем этом думать, спросила Листовская.

— Нет. Это же детское издание. Сокращенный вариант. Нет там никаких размышлений.

Елизавета Петровна только головой покачала и уставилась на собеседницу широко раскрытыми от удивления глазами.

— Тогда, скажи на милость, с чего же у тебя такая маниакальная привязанность к "бедному Робину"?

— Мне эту книгу девочка одна подарила.

Самая первая моя подруга.

Нина замолчала. Пауза затягивалась.

– Ну, и когда же появилась в твоей жизни легендарная подруга?

— Во втором классе.

Зимой после каникул к нам пришла новенькая. Таня, Татка. Ее привела завуч, и стали говорить, что ее папа какой- то важный городской начальник. Это было видно по поведению нашей учительницы Марии Афанасьевны, которая просто- таки обтекала новенькую своим пышным телом. Она предложила ей сесть за первую парту и отослала на последнюю девочку в очках. Наша Мария Афанасьевна была добрым человеком и справедливой учительницей, но очень боялась начальства.

На первой же перемене второклашки стали водить вокруг Татки хоровод.

" В нашем букете есть много цветов,

Мы собирали их из разных садов.

Роза, фиалка, лилия там есть,

Надо для Танечки веночек исплесть…"

Татка стояла в центре, набычившись, красная от смущения. Резинка на одном чулке отстегнулась, и он сполз вниз гармошкой, открывая острую коленку.

В какой- то момент мне показалось, что это не она стоит в круге, а я. И это у меня паника и голова идет кругом от верчения множества орущих детей.

Тогда я разбила цепь из рук, как в игре "Вожатый- вожатый, подай пионера", схватила Татку, и мы помчались по длинному коридору…

Нина замолчала.

— Я помню вашу школу в те годы, — задумчиво сказала Елизавета Петровна. — На первом этаже были ужасные полы. Длинные гнилые доски, и еще пружинили под ногами.

Послушай, Наташа Стеблова, балерина, не с вами училась?

— Нет, она старше. Когда Наташа Снежную королеву танцевала, мы с Таткой снежинок изображали. Нас даже для газеты снимали.

— Нина! — засмеялась Листовская. — Так это я к вам с фотографом приезжала. Тебя я, прости, не помню, а Стеблову, как сейчас вижу. В зале печку не топили, холод был, как на настоящем Северном полюсе. Изо рта пар идет, а девочка в пуантах, и губы у нее синие.

— А нас, малявок, спасибо пожалели. Сфотографировали так, чтобы не видно было, как из- под пачек выглядывают наши тощие ноги в чулках и валенках.