— Я хочу жить вечно, расквитаться со всеми и сделать всех девчонок вампиршами. Я хочу вдыхать запах смерти.
— Джул.
— Я хочу выдыхать смрад мёртвой земли, склепа и гниющих гробов.
Учительница содрогнулась. Она вцепилась руками в зелёный классный журнал. Ей было трудно поверить своим ушам. Она посмотрела на детей. Те сидели с разинутыми ртами. Некоторые хихикали. Но только не девочки.
— Я хочу, чтобы моя плоть была гнилой и холодной, а по венам струилась кровь других людей.
— Этого… кхе-кхе, гм!
Учительница громогласно откашлялась.
— Этого хватит, Джул, — сказала она.
Джул принялся читать громче и отчаяннее.
— Я хочу погружать свои жуткие белые клыки в чужую плоть. Я хочу, чтобы они…
— Джул! Немедленно сядь на место!
— Я хочу, чтобы они, словно лезвия, взрезали кожу и проникали до вен, — неистово продолжал Джул.
Учительница вскочила на ноги. Детей трясло от ужаса. Никто уже не смеялся.
— Тогда я вытащу клыки и позволю крови литься потоком мне в рот, жаркими струями стекать по глотке и…
Учительница схватила его за руку. Джул вырвался и убежал в угол. Отгородившись стулом, он вопил:
— И я высуну язык и прильну губами к горлу своей жертвы! Я хочу пить кровь девочек!
Учительница кинулась на него. Она вытащила его из угла. Он царапался и завывал всю дорогу до двери, а потом до кабинета директора.
— Вот о чём я мечтаю! Вот о чём я мечтаю! Вот о чём я мечтаю!
Это было жутко.
Джула заперли у себя в комнате. Учительница с директором сидели вместе с родителями Джула. Они говорили траурными голосами.
Они пересказывали случившееся.
Все родители в доме обсуждали это. Многие из них сначала не поверили. Они решили, что их дети всё выдумали.
Потом подумали, каких же чудовищных детей вырастили, если они выдумывают такое.
В общем, они наконец поверили.
После чего все вокруг ястребами высматривали Джула. Люди избегали его прикосновения или взгляда. Родители забирали детей с улицы, когда он приближался. Все рассказывали о нём небылицы.
Снова начали приходить записки о его прогулах.
Джул сказал матери, что больше не станет ходить в школу. Ничто не могло заставить его переменить решение. Он туда не пойдёт.
Когда за ним пришёл школьный надзиратель, занимавшийся прогульщиками, Джул бежал по крышам, пока не ушёл от долга достаточно далеко.
Год протащился без толку.
Джул слонялся по улицам, выискивая что-то, он сам не знал что. Он заглядывал в переулки. Он заглядывал в мусорные бачки. Он заглядывал на стоянки. Он заглядывал в богатые районы, и в бедные, и в районы между ними.