Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ярким и красочным был предновогодний базар в Барабанных рядах в Ханое. Картины художников с этой столичной улицы славились на всю страну. Здесь картинки висели на стенах, лежали в витринах; иногда продавцы картин раскладывали их прямо на циновках на тротуаре рядом с лакированными шкатулками, веерами, театральными декорациями и даже погребальными урнами [Тю Куанг Чи, 1983, с. 16].

Часто на картинах изображаются свинья, которая в древности считалась священным животным, символом богатства и многочисленного потомства, петух или наседка с цыплятами. Петух — предвестник солнца, символ мира и смелости.

Для лубочных картинок характерны сочные, яркие краски. Желтый цвет — цвет спелого риса; красный сходен с цветом початка спелой кукурузы; золотистый как бы повторяет цвет золотых рыбок, которые продаются здесь же; зеленый бывает или изумрудного оттенка, словно цвет свежей рисовой рассады, или нежно-салатовый, как молодые побеги бамбука; коричневый обычно ассоциируется с цветом земли. Все эти цвета создают особое, радостное настроение крестьянина в предновогодние дни.

Существует древняя традиция создания красок для лубков. Черная краска готовится из мелкого пепла сожженной рисовой соломы, сносившихся циновок из болотной травы и опавших по осени листьев бамбука. Белый цвет дают растертые в порошок перламутровые ракушки. Ими подкрашивают лица изображаемых на лубках людей. Перламутровый порошок наносят также широкими мазками на лист бумаги для изображения белого фона лубков. Голубая краска приготовляется из листьев индиго, листья и побеги которого содержат красящее вещество; зеленая — из окиси меди, сосновой смолы и толченого перламутра; фиолетовая — из свежего сока лакового дерева сумаха (из его коры добывается вязкая жидкость, идущая на приготовление лака), листьев гибискуса (невысокий кустарник, его крупные цветы, раскрываясь утром, имеют белую окраску, а к вечеру меняют ее на розовую) и саппана (дерево с желтыми цветами); желтая — из побегов и веток софоры (высокое дерево с желтыми цветами) [Durand, 1960, с. 109].

С помощью всех этих красок получают множество разных их оттенков; например, из красных — красный амарант, пурпурно-красный, оттенка софоры с фиолетовым тоном, напоминающим цвет корицы, слабый светло-красный (как цветок лотоса), красный оттенок розовой пудры, красный, как цветок вишни. Сложных, смешанных цветов делают только три: желто-красный цвет (амариллис); черный с коричневым дает оттенок, который образно называют оттенком, напоминающим цвет муравьиных крыльев; зеленый смешивают с желтым и получают оттенок цвета сливы.

Для печатания в древние времена использовалась рисовая бумага, позже — бумага из листьев бамбука и коры шелковицы.

Для создания лубочных картин от художников требовалось мастерство «в трех сферах». Во-первых, мастер должен владеть искусством резьбы по дереву, так как эти картины печатают с досок. Талантливых умельцев было мало даже в Ханое. Лучшими в стране резчиками по дереву были мастера, жившие при храме Нефритовой горы, которые в основном специализировались на печатании книг. Искусству выбирать краски, составлять цвета учились у художников с улицы Хангдай. Цвета брались, конечно же, не произвольно, секреты передавались по наследству, поэтому до сих пор нас покоряет цветовая гамма лубка, ее яркость и удивительная гармония. И третье искусство — мастерство рисовальщика.

Традиционны и очень популярны новогодние картинки с изображениями четырех священных животных: дракона, единорога, черепахи и птицы-феникса. Воображение мастера наделяет дракона огромным змеиным туловищем, четырьмя конечностями, головой хамелеона, рогами и усами. Драконы настолько традиционны в декоративном искусстве Вьетнама, что воспринимаются чуть ли не как образ вполне реального, встречающегося в природе существа [Нгуен Фи Хоань, 1982, с. 116, 117]. По традиции дракон символизирует нравственное совершенство. К образу дракона обращаются не только живописцы. Его изображение часто можно видеть на деревянных коньках крыш общинных домов (динь) или храмов, на ручках курильниц для благовоний, на перилах лестниц.

Единорог на лубочных картинах встречается реже и в популярности уступает дракону, тем не менее, олицетворяя мир и спокойствие, он остается любимой темой народного творчества. Черепаха символизирует прочность, долговечность, поэтому чаще встречается в скульптурных формах в качестве основания для стел или в композиции с журавлем. Птица-феникс — наиболее популярный после дракона образ. Символизирует женскую красоту [Нгуен Фи Хоань, 1982, с. 117, 118].

На лубочных картинах встречаются еще четыре существа: карп, тигр, летучая мышь и журавль. Карп символизирует процветание. Так широко образ карпа используется в живописи и в декоративных целях, пожалуй, только во Вьетнаме. Летучая мышь является символом счастья и благополучия. Ее образ весьма популярен. Чтобы сделать композицию более интересной, изображают сразу пять летучих мышей, которые означают пять благ жизни: богатство, долголетие, спокойствие, добродетель, смерть от старости. Журавль редко встречается на картинках, являясь преимущественно религиозным символом, он мало популярен в народном искусстве. Тигр символизирует «земную силу», в то время как дракон — воплощение могущества вообще; поэтому дракона изображают всегда на фоне небосвода, а тигра — «на фоне земных сил». Пять тигров символизируют пять элементов, которые, по представлениям древних, составляли структуру мира. Широко известна картина «Нгы хо», на которой изображено пять тигров. Тигр желтого цвета (соотносится с элементом «земля» — тхо) расположен в центре. Тигр зеленого цвета (соотносится с элементом «дерево») — слева наверху, символизирует восток, весну. Тигр белого цвета (соотносится с элементом «металл») символизирует запад. Тигр черного цвета (соотносится с элементом «вода») символизирует север, зиму. Красный тигр (соотносится с элементом «огонь») символизирует юг, лето.

На лубках часто изображаются бытовые предметы, цветы, плоды. Изображение каждого из этих предметов всегда несет в себе определенный символический смысл. Таковы «восемь драгоценных предметов», «восемь плодов», «четыре времени года» и другие сочетания [Нгуен Фи Хоань, 1982, с. 118–121].

Вьетнамских художников всегда привлекала естественная красота цветов, веточек. Ветка персикового дерева обычно ассоциируется с приходом весны, с наступлением Нового года. Цветок персика — символ девушки, а в сочетании с расцветающей в начале весны орхидеей означает прекрасное время года. Хризантема символизирует осень. Цветок этот расцветает поздно осенью и тем самым как бы походит на человека на закате его жизни или на отшельника «накануне его последнего вздоха». Однако рядом с хризантемой часто изображали бабочку, которая ассоциировалась с чувственностью, любовью, и тогда картина приобретала иной смысл. Бытовало и другое понимание таких картин. В старину говорили: «Хризантема стужу презирает». Красивый осенний цветок обозначает образованного человека, строго хранящего моральные устои. Бамбук с его прямым, ровным стволом символизирует волю, честность, стойкость.

Иногда картину типа май, лан, кук, чук (досл. «абрикос», «орхидея», «хризантема» и «бамбук») несколько видоизменяют, чтобы изобразить четыре сезона: изображение орхидеи заменяют изображением лотоса, изображение бамбука — изображением сосны. Символика такова: персик — это символ весны, лотос — лета, хризантема — осени, сосна — зимы. Лето обычно изображают композицией лиен-ап («лотоса и утки»), так как лотос распускает бутоны в середине лета, а к концу лета утка выводит утят. Пруд, покрытый цветами и листьями лотоса, с плавающей среди них уткой прекрасно передает ощущение прохлады.

Символ зимы — это, как правило, ветка сосны — ветка вечнозеленого дерева, а также благородного пятнистого оленя.

Существует и другой набор изображений — символов четырех времен года: это ветка абрикоса и рядом журавль (символ долголетия, больших чинов и одиночества), цветок гибискуса и фазан, хризантема и феникс, сосна и павлин.

Дни с 20-го по 25-26-й день последнего, 12-го лунного месяца посвящены работам по обновлению могил. Этот обряд в южных провинциях Вьетнама проходит более торжественно, и к нему тщательно готовятся. В северных провинциях посещение могил приурочивается к 3-му дню 3-го месяца, ко времени праздника Тхань минь. На могилу обязательно должен идти глава семьи, его сын и кто-нибудь из домашних, в идеальном случае — вся семья в полном составе. В теплом влажном климате очень быстро растет трава, и поэтому могила зарастает. После того как могила очищена от травы и кустарников, вынимают принесенные из дома рис, вареную курицу и фрукты, несколько ароматических палочек. Раскладывают все это на небольшом подносе, ставят его у могилы, и глава семьи произносит короткую молитву, в которой просит духов умерших отметить вместе с родными праздник. По окончании церемонии эту «жертвенную» пищу съедают ее участники. (Зажиточные семьи приносили на кладбище зажаренного поросенка, водку, фрукты и тоже после молебствия поедали.)

Поминовение усопших и забота о могилах — это два важных атрибута конфуцианской морали почитания родителей. Во Вьетнаме говорят: «Жить стоит ради могил, а не ради чашки риса».

Подготовка к празднику у вьетов начинается задолго до него и всегда тщательно продумана. В течение целого месяца женщины закупают на базаре провизию, так как существует запрет на обмолачивание, очищение и молотьбу риса в течение целого месяца. Поэтому в предновогодние дни женщины заготовляют рис на всю семью на месяц вперед. Идет также заготовка мяса, лука и чеснока, фруктов, овощей.

Последний месяц года у вьетов всегда был временем активных закупок. Покупаются продукты для обильных угощений на Новый год, приобретаются многочисленные подарки, сладости. Каждый старается быть щедрым, даже расточительным, чтобы суметь хорошо угостить всех, кто зайдет в дом, особенно друзей и родных (существует специальный термин для новогоднего угощения — ан тэт).

В полдень 30-го дня организовывали парадное «шествие предков» — обряд поклонения духам предков (зыок то тиен). В повседневных делах необходима помощь могущественных предков. Стремление расположить их к себе (или предотвратить их гнев) выражалось в магических и умилостивительных обрядах, совершавшихся обычно перед алтарем предков, где, по народным представлениям, жили их духи. Для церемонии молебствия в честь духов предков готовили поднос с пятью плодами (мам нгы куа); на юге Вьетнама это арбуз, банан, хурма, апельсин и мандарин; на севере вместо арбуза плод личжи и два пирожка (бань дыонг фой); по форме пирожки напоминают две доли легкого.

Подносы с фруктами и вазы с распускающимися ветками персикового или абрикосового дерева ставили по обе стороны алтаря около двух подсвечников. Неподалеку устанавливали курильницу с благовонными палочками.

С наступлением темноты, когда все приготовления наконец заканчивались, закрывались ворота. Глава семьи надевал церемониальную одежду длинный черный халат и тюрбан — и затем приглашал всех пришедших и приехавших принять участие во встрече Нового года.

Время, предшествующее вхождению Солнца в созвездие Козерога, считалось чрезвычайно неблагоприятным, опасным, поэтому существовало множество табу. Основное из них: на период ухода старого года запрещались все виды деятельности — прекращались повседневные дела (уборка, готовка), с ними спешили управиться заранее.

Период ритуальной бездеятельности, прежде всего, отмечался гашением очага. В это время не ели и даже не прикасались к пище и ко всему, что связано с приготовлением риса. С уходом старого года жизнь как бы на время замирала. Это должно было, по-видимому, как бы провести границу между обыденным и сакральным, между суетным миром и миром магической чистоты.

Новый год у вьетов начинался с периода зао тхыа («стык», «прикосновение»), т. е. когда Небо «сходилось» с Землей, поэтому на стыке старого (уходящего) и нового (наступающего) года выполнялся обряд чи тыть (досл. «изгонять»). Его выполняли в последние минуты часа свиньи (с 21 до 23 часов) 30-го дня 12-го месяца: если же месяц был неполный — то 29-го числа 12-го месяца в час мыши (с 23 до 1 часа ночи). Именно в эти часы проводилась церемония встречи Нового года. Смысл, значение этого обряда — «освобождение» от всего плохого, чтобы «встретить» в наступающем году только хорошее. Фан Ке Бинь писал: «В народе верят, что в каждом году есть свой посланник, который уполномочен управлять делами народа. В конце года это божество передает дела другому, поэтому необходимо совершить обряд благодарения старого и встречу нового божества» [Фан Ке Бинь, 1974, с. 56]. Главное приношение божеству совершали в полночь, поэтому атмосфера праздника имела таинственный, даже загадочный вид. Церемония чи тыть была наполнена глубоким смыслом и поэтому всегда совершалась в строгой, торжественной обстановке.

В эти часы по всей стране, от северных границ до южных, стоял неумолкаемый треск петард, гремел барабанный бой. Традиция предписывала встречать первые минуты Нового года шумом, треском, что означало изгнание злых духов. Многие семьи начинали жечь петарды еще в 30-й день. Этот обычай объясняли тем, что шум петард якобы мешает духам гор спуститься на равнины и насылать болезни. Позднее петарды жгли, чтобы проститься со старым годом.

В новогоднюю ночь молодые люди ходили по домам с поздравлениями и исполняли колядки (шук шак шук шэ — на севере и шак буа — на юге).

Певцов всегда тепло принимали в каждом доме. Хозяин, заслышав пение издалека, начинал собирать всех домочадцев во дворе. По обычаю, ворота должны быть закрыты. Подойдя к дому, группа колядующих била в гонг, спрашивая разрешения войти, и исполняла примерно такую песню:

На прощание хозяин дарил детям деньги, рис, а члены семьи щедро засыпали гонги рисовыми зернами, что должно было символизировать обильный урожай. Затем певцы направлялись к следующему дому.