– Герцогиня? – Бергей нахмурился. – Это королевская невеста-то?
Я кивнула, чувствуя, как в горле снова собирается комок.
– Да, сыграйте “Пляски”.
– О-о-о, – потянул мужчина. – За это придется дорого заплатить!
– Заплатить? – Не поняла я, нахмурившись. Данай обещал заплатить каждому, кто придет сегодня в замок, а тем, кто будет играть на свадьбе – вдвойне.
– Конечно. Поцелуем.
Мужчины разразились задорным смехом, я тоже невольно рассмеялась. Ком в горле как будто бы исчез. Ну что за малые дети?
– Хорошо, но только после выступления.
– Договорились, honningharet.
Не знаю, что он имел ввиду, но рокочуще-рычащий язык прозвучал приятно. Я уже давно не получала комплиментов от других мужчин. Да и не я это было, а Юлия – фрейлина Квинты. Которая, конечно, тоже должна держать лицо и не позволять себе вольностей, но вполне может принимать комплименты от симпатичных менестрелей.
Я шмыгнула в зал, быстро находя Квинту и становясь в толпе других привдорных позади своей маленькой хозяйки. И как бы я не хотела, взгляд упал на два кресла на возвышении. В одном сидел Данай. От одного его вида сердце зашлось в тупой боли. Расслабленный, улыбчивый, он сжимал в своей руке тонкую кисть рыжеволосой герцогини. Мою руку. Моя двойник улыбалась дракону, смеялась над какой-то его шуткой. Глаза ее светились счастьем. Мои глаза.
Я вцепилась в подол платья. Ничего, Элла. Разберемся и кто это, и чья эта коварная задумка. А Данай больше ни на кого, и никогда не посмеет так смотреть. В этом я себе твердо поклялась.
Я отвернулась, пообещав себе смотреть куда угодно, только не на короля. Тем более, что в залу стали по очереди вызывать музыкантов.
После нескольких весьма посредственных выступлений, во время которых я старательно рассматривала придворных (некоторые также с интересом смотрели на меня, но по большей части были увлечены выступлением), наконец, вышли менестрели с другого края империи.
Барабаны немедленно задали бодрое настроение песне, я видела, как сонная толпа явно оживилась.
– У Освейг волос копна,
Словно белая волна.*
Грянула музыка. Сочетание народных инструментов и экстравагантного вида менестрелей задавали настроение, многие начали притаптывать на месте. Бергей обвел взглядом зал, сокльзнул по мне, улыбнулся. И взглянул на моего двойника.
– У Матильды звонкий смех,
Волосы как лисий мех.
Все теплей горит её огонь.
Окуну в свою ладонь.
Я буквально впилась взглядом в Даная. Это была наша песня. В ту ночь, когда он пришел за мной, когда мы лежали рядом друг с другом, понимая, что больше не расстанемся ни на мгновение, именно эту песню пел в той маленькой таверне Бергей. Я видела как мой двойник улыбалась, музыка ей нравилась. А Данай нахмурился, покосился на девушку рядом с собой. Я почувствовала, как в солнечном сплетении теплеет. Неужели получается?
– У Ингавара нет волос,
Пусть позлится лысый пес.
День и ночь изводится до слез:
Ты куда, жену мою увёз?
В следующее мгновение я почувствовала, как меня резко тянут за руку. Не успела я моргнуть, как оказалась в объятиях менестреля в самом центре зала, он улыбнулся мне. В зеленых глазах плясали красивые искорки.
– У Освейг волос копна,
Словно белая волна.